Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 10 – Карина Тихонова

Я доел мороженое, посмотрел на часы и откинулся на спинку скамейки. Половина четвертого. Я лениво размышлял, как лучше потратить оставшуюся часть дня. Лучше всего, конечно, приехать домой, заварить свежего чаю, достать новенькую книгу Вудхауза и на несколько часов уйти в егомир, тем более, что он нравился мне гораздо больше реального. Но проклятое чувство долга отравило бы все удовольствие. Поэтому я поднялся со скамейки и с тяжелым вздохом вернулся к машине. Нужно поехать на похороны. Там и посмотрим, какие общие знакомые у меня с Мариной Анатольевной.

Я никогда не был на Востряковском кладбище, хотя родители и тетя Настя похоронены недалеко, на Троекуровском. Место выглядело богатым и ухоженным. Новая отремонтированная ограда, вдоль которой сидели пожилые тетеньки с венками и искусственными цветочками. Два симпатичных павильона с ритуальными принадлежностями на входе. Синагога и православная церковь. И бесконечный лес, стоящий отдельно от городской суматохи.

Я немного побродил между могилами, читая фамилии и даты, выгравированные на памятниках.

Воздух был неподвижным. Старые высокие деревья не пропускали ветер, и он путался где-то в самом верху жестких крон. Тишина стояла такая, словно в нескольких кварталах отсюда не разрастался молодой юго-западный округ. Гомонили птицы, и слегка шевелились верхушки деревьев, пропуская сверкающие солнечные пятна. От этого места не веяло печалью или страхом. Только отрешенностью и спокойствием.

Не торопясь, я брел к церкви, деревянная крыша которой виднелась издали. Хотя день сегодня будний, на кладбище было людно. Кто-то копошился на могилках, кто-то сажал цветы, мыл памятники, красил ограду. Навстречу мне то и дело попадались женщины с ведрами, и как назло, пустыми.

Я почти дошел до церкви, когда на тропинке показался мужчина, тяжело опиравшийся на костыли. Я отошел в сторону и остановился, пропуская его. Он быстро взглянул мне в лицо, поблагодарил кивком и ускорил неуклюжее движение. Это был красивый мужчина средних лет, хорошо одетый и ухоженный. Только ноги, выгнутые неестественной дугой, говорили о тяжелой болезни. Скорее всего, у него полиомиелит. Мужчина проковылял мимо так торопливо, как только мог, а я украдкой перекрестился и сплюнул через плечо. Не дай бог.

Церковь, как и полагается, встретила меня распахнутыми дверями. Я потихоньку вошел в прохладный сумрак и огляделся.

Обстановка удивительно напоминала голливудский фильм. Прямо по центру от входа стоял дорогой тяжелый гроб с закрытой крышкой. Небольшое помещение уставлено стульями, на которых чинно расселисьдрузья и родственники покойного. Я поискал-глазами веселую вдову в клетчатом пиджаке и джинсах, но Марина Анатольевна на этот раз не стала бросать вызов приличиям. Она сидела в первом ряду, одетая в строгий черный костюм и небольшую черную шляпу. Кажется, такие называются таблетками. Волосы собраны под шляпкой, ручки сложены на коленях. Выражение лица вполне богоугодное. Она внимательно слушала толстого коротконогого человечка, прочувствованно говорившего что-то вроде проповеди. Черный воротничок с белым квадратиком посередине, застегнутый сзади, навел меня на правильное умозаключение: священник католический, а не православный. Впрочем, оно и понятно. Судя по имени, покойный был поляк.