Книга Волчья балка, страница 97 – Виктор Мережко

— А может, нам твоя задница понравилась?

— Сейчас огребешь по полной, урод!

— Вай, какой ты сердитый, парень!.. Чем мы тебя обидели? Только красивые слова говорим.

— Догадайтесь с трех раз! — Глушко-младший сновагазанул и понесся в сторону города, размытого сизоватым летним зноем.

Володя миновал небольшой сад низкорослых вишен и слив, вышел из-за глухой стены хаты, увидел мать возле калитки, судя по всему, высматривающую его. Вошел во двор, окликнул:

— Мам!

Она вздрогнула, оглянулась. Спешно направилась к нему.

— Где он? — спросил сын.

— Подожди, сначала все расскажу, — взволнованно придержала его Оксана. — Он пока еще здесь. Ждет тебя, хочет поговорить.

— А о чем с ним говорить? Он, правда, кого-то убил?

— Так сказал.

— Пусть сейчас же убирается. Он в хате?

Мать снова остановила его.

— Он мне все рассказал.

— Что рассказал?

— Он не совсем виноват. Он вынужден так поступить.

Зазвонил мобильник парня, он раздраженно включил связь.

— Ну, что, Игорь?.. Давай, только коротко… Блин. Он же сам назвал фамилию! Глушко! И он Глушко, только Виталий. Этого тебе мало? Чего ты нему привязался? Ладно, привет, — отключил телефон, повернулся к матери. — Он убийца!.. Понимаешь, убийца! Ты хочешь, чтобы у нас были проблемы?

— Не хочу.

— Вот пусть немедленно убирается.

— Сынок, не кричи… Не шуми. Уйдет. Но ты сначала все-таки поговори с ним. Человек не совсем в себе.

Володя двинулся в хату, мать не отставала. Миновали коридорчик, гостиную, вошли в дальнюю, самую маленькую комнатенку.

Бату при появлении Володи с матерью, поднялся с кровати, скукожился, приложил руки к груди. Одет он был в Володины спортивные штаны, в его же футболку.

— Пожалуйста, сначала я скажу… Можно?

Гуськов не ответил, смотрел на калмыка настороженно, почти враждебно.

— Я в твоей одёже, Володя… Не обижайся, мама разрешила.

Тот промолчал.

— Мама, наверно, сказала, что я убил… Да? — продолжил чабан.

Володя продолжал молчать.

— Правда, убил, — Бату снова прикрыл глаза, на пару секунд склонил голову. — За это я себя накажу… Мой Бог так мне сказал. Но почему я на такое пошел? Адыл тоже хотел убить меня. Не знаю почему. Не думал, что у меня есть дети, жена, дал чуть денег, послал туда, куда нельзя.

— Зачем ты сюда вернулся? — спросил Гуськов.

— А куда еще?.. Больше некуда. Одежда весь в крови, народ сразу сдал бы в полицию. А там слушать не будут… Я хочу вернуться домой, к детям, постоять перед ними на коленях,перед женой, потом совсем уйти. Тихо, чтоб никто не заметил. Только почувствовали, что меня больше нет.

— Когда уйдешь?

— Завтра. Когда еще будет ночь.

— Может, пусть пару дней побудет? — нерешительно спросила Оксана, взглянув на сына. — Никому ведь не мешает. А тем временем придет в себя.

— Голодный? — неожиданно спросил парень.

— Не знаю, — ответил Бату. — Не думал об этом.

— Приготовь что-нибудь, — попросил Володя мать. — За столом еще поговорим.

Зазвонил мобильник сына, мать и чабан напряглись. Звонил Виталий.

— Вели меня почти до города, потом оторвались, — сообщил он. — У тебя как?

— При встрече…

«Волчья балка» жила своей муторной, пыльной, грохочущей жизнью. Проносился транспорт, пот от жары слепил глаза, мошкара ближе к вечеру лезла в ноздри, уши.

Стас торчал на трассе, с ленивой безразличностью поглядывал на грохочущие машины, помахивал для видимости полосатым жезлом, потягивал из железной баночки перегретый, бьющий в нос напиток.