Книга Волчья балка, страница 76 – Виктор Мережко

Главный полицейский области Иванников Егор Никитич счел возможным лично приехать на прием к начальнику следственного управления. Петр Петрович встретил начальника полиции со сдержанным гостеприимством, проводил к столу, уселся напротив.

На столе уже стояло все необходимое к чаю и кофе, в вазе алмазно поблескивали гроздья винограда, чернели плиточки шоколада.

Обменялись приличия ради дежурными фразами:

— Как здоровье, Егор Никитич?

— Слава богу. Как вы?

— Бог милостив. Чай, кофе?

— Кофейку.

Фролов налил в чашки густой коричневой жидкости, сам сделал глоток.

— Насколько мне известно, на днях вас навещал некто Бежецкий?

— Было такое дело, — кивнул Иванников. — Вас он тоже побеспокоил?

— Пока нет. Но его тесть визит нанес.

— Господин губернатор?

— Так точно.

— Ходатайствовал за зятя?

— Наоборот. Жаловался на окаянного, — улыбнулся главный следователь.

Гость тоже потянулся за чашкой, вдруг рассмеялся, мотнул головой.

— Что же они жалуются друг на друга, никак не могут найти общего языка? Сели бы, поговорили по-человечески.

— Подозреваю, уже не получится, Егор Никитич. Пошли вразнос. Каждый воюет за себя.

— Думаете, уже воюют?.. Война?

— Губернатор касался происшествия на трассе. По этому поводу как раз и явился.

— Совсем интересно. И в какую сторону гнул?

— Естественно, в сторону бывшего зятя.

— Получается, воюют не за себя, а откровенно друг против друга. В чем подозревает губернатор господина Бежецкого?

— Угадайте с трех раз, Егор Никитич, — суховато засмеялся следователь.

— Могу с первого. В том, в чем Бежецкий подозревает губернатора?

— Да, он считает, что расстрел колонны — дело рук Артемия Васильевича.

— Вы даже уже знаете имя-отчество?

— Как говорится, в материале, — Фролов отщипнул виноградную ягодку, пожевал. — Кто из них, по-вашему, врет?

— Не исключаю, что оба.

— Смысл, Егор Никитич?

— Возможно, над ними есть некто третий… кукловод, которого они одинаково боятся. Убери губернатора или Бежецкого — конфликт исчерпан, поле для дальнейшей деятельности чистое.

— Не соглашусь, — задумчиво произнес Петр Петрович. — Насчет кукловода — без возражений. Но расстрел колонны — дело по криминалу крайне наглое. Уголовщина!И я склоняюсь, что его организовал именно Бежецкий.

— Но он же не идиот и не самоубийца! — развел руками Иванников. — Ведь рано или поздно шов лопнет, нитки вылезут, остальное дело техники.

— Или не рассчитал, или пришла команда сверху — валить губернатора. Согласитесь, тучи враждебные давно веют над ним.

— Есть такое дело, — согласился начальник полиции. — Из Москвы есть сигналы?

— Звонят, дергают, торопят. Ждут, когда кликнем на помощь.

— Лучше бы своими силами. Иначе для чего мы здесь?

— Я тоже так считаю, — согласился Петр Петрович.

Бежецкий в раздумье расхаживал из угла в угол своего кабинета, незаметно для себя покусывал губы, в сторону расположившегося в кресле Зыкова не смотрел, до белизны сжимал худые жилистые мослы на кулаках.

Остановился напротив Георгия Ивановича, ровным спокойным голосом спросил:

— Ну и какие выводы?

— Вывод один. Рано или поздно он нас сдаст.

— А нам сидеть и ждать?

— Зачем? Кто осведомлен, тот вооружен… Ты ведь, как я понимаю, отслеживаешь его?

Артемий на вопрос не ответил, снова сделал несколько шагов в раздумье.

— Что с сыном?.. Где он? — взглянул на него Георгий.