Книга Волчья балка, страница 58 – Виктор Мережко

— Бывший, — уточнил Лыков.

— Бывших у нас не бывает! Можешь спросить своего отца — как был опером, так им и остался.

— А вот вы с Наташей… вдвоем. А где ее родители?

Капитан снова взял бутылку, пощелкал языком, изображая то ли щелчки, то ли стрельбу.

— Что? — не понял младший лейтенант.

— Обоих положили. Тоже были ментами. Причем оба — и мать, и отец… Отец Наташки — мой сын.

— За что их?

— А за все!.. За то, что за правду были. За то, что влезли слишком далеко и глубоко. Не в свои дела влезли. Кстати, тоже следаки! Причем видные! Когда хоронили, полгорода собралось!.. Поинтересуйся у отца, он наверняка помнит!.. Бурлаковы! Как я, и как моя внучка.

— Она, наверно, была совсем маленькая?

— Пяти годков не было. Но все помнит. И вот теперь хочет тоже пойти в полицию. Причем в ГАИ.

— Думаю, это правильно, — неуверенно произнес Лыков.

— Шутишь или издеваешься, парень? — вскинул брови капитан.

— Почему?

— А потому!.. Вот тебя поперли. И куда ты пойдешь? Кто тебя с таким погонялом примет?.. И ты всего младший лейтенант!

— Буду добиваться.

— Чего добиваться?

— Справедливости.

— От кого?.. От майора, который тебя турнул? Или от Гуляева, у которого уже сквозь тужурку пробиваются полковничьи погоны?! А они пробьются! И эта пакость далеко пойдет. У него будешь добиваться?

— Но вы же добились?

— Чего я добился, хлопчик?.. Скоро пятьдесят пять, а я все на «Волчьей балке» капитаном бегаю? Этого я добился?.. А ведь меня учили те, о которых сейчас вытирают ноги. Точнее, об их память! Настоящие, верные, смелые, порядочные! Ми-ли-ци-я! Так их называли в свое время! Советская милиция!

— Воспитайте внучку такой же.

— Нет!.. Нет, дорогой младший лейтенант! Трупом лягу, но не пущу. Потому что я слишком люблю свою внучку, чтоби ее лишиться!

Чокнулись, выпили.

— Давай про этого… про Щура. Что за образина такая?

— Говорил же. Спортсмен. Занимался рэкетом, чуть не подпал под статью… Теперь в городе, в команде Глушко, про которого нам сказал попутный водила.

— Хотелось бы поподробнее про этого Глушко.

— Завтра буду в управлении, пробью.

— Как пробьешь? Кто ты теперь для них? Попрут, только пятки будут лопаться.

— Значит, попробую как-нибудь по-другому.

— Ага, ты по-другому, а я, по-твоему, буду куковать в этих стенах и ждать, когда ты о чем-то мне доложишь?.. Это моя внучка, понимаешь? Внучка! Единственный человек, ради кого я живу на этом поганом свете.

— Понимаю.

— А раз понимаешь, слушай меня. Ты своей дорогой, я своей. Посмотрим, кто шустрее.

Выпили еще по рюмке, капитан снял со спинки стула милицейскую куртку, вынул из нее клочок бумаги, протянул Лыкову.

— Это записка, что принес чабан. Пусть будет у тебя. Потом передашь следакам.

— А зачем она понадобилась майору?

— Вот это тот самый вопрос, который тоже застрял у меня в башке. Да, и не забудь про анонимный звонок, который я получил от Наташи. Помнишь? Может, кто вычислит, откуда пришел сигнал, — капитан помолчал, с усмешкой взглянул на Игоря. — Нравишься ты мне. Настоящий… Мне бы такого зятька.

— Не получится, — мотнул головой тот. — У Наташи другой кандидат в голове.

— Знаю. И в голове, и в сердце. Вот это меня как раз бесит. Втюхалась дура, не видит, что гнилой субъект. По всем статьям гнилой, — помолчал, снова посмотрел на младшего лейтенанта. — А может, попробуешь?.. Поухаживать, цветочки там, в кино пригласить, даже в ресторанчик можно. Недорогой… Рискни, Угорёк. Девка у меня золотая.