Книга Волчья балка, страница 290 – Виктор Мережко

— Еще не понял.

— Ну да, к хорошему приходится привыкать постепенно. Такова жизнь, — Олег помолчал, задумчиво глядя на тающие в вечернем свете кроны деревьев, цокнул языком. — Не поверишь, жалею, что операция закончилась. Будто чего-то не хватает.

— Эта закончилась, — пожал плечами Игорь, — новая начнется. Пока живы люди, мы без работы не останемся. Вечный двигатель.

— И все равно жаль. Какая-то пустота на душе. Вроде кусок по времени небольшой, а сколько разного пережили? Кого-то убили, кто-то просто так погиб, кто-то уцелел и на что-то надеется… А кто-то просто живет, ни о чем не догадывается, думает, что все вокруг просто и весело… Может, и хорошо, что так думает. Люди ведь, наверно, для этого и рождены. Или я неправ, старик?

Палата, в которой лежала Малика, была обычной, традиционной. Койка, две табуретки, тумбочка, разные медицинские прибамбасы, свежий букет цветов на подоконнике.

Когда Лыков переступил порог, Малика спала. Он тихонько взял табуретку, присел возле койки. Смотрел на бледное лицо девушки, любовался утонченной красотой, легким пушком над верхней губой, тончайшими, будто нарисованными хорошим художником чертами.

Она почувствовала взгляд, вздрогнула,открыла глаза. Слабо улыбнулась пересохшими губами.

— Мой хороший.

Он взял ее тонкую руку с проступающими венами, погладил.

— Как ты?

— Лучше. Голова болит меньше, — Малика взяла его ладонь, приложила к щеке. — Ты мне снился.

— А я думаю о тебе.

— Правильно делаешь, — тихо и коротко засмеялась она. — О ком еще тебе думать?

— Считаешь, больше не о ком?

— Конечно, есть о ком. Извини… О родителях, да? — она подняла на него темные, с длинными ресницами глаза. — Ты им звонил? Как они?

— Нормально. Батя обещал сегодня к вечеру подъехать.

— Мама?

— Хочет с тобой познакомиться.

— Я тоже.

— Они у меня классные.

— По-другому и не может быть, — Малика помолчала, вдруг на щеке возникла влажная дорожка.

— Ты чего? — встревожился Лыков. — Я что-то не так?

— Нормально… Лежу, думаю, ничего пока не понимаю, — вытерла она лицо здоровой рукой.

— Про Аверьяна, наверно?

— Не только. Про себя тоже думаю… Как жить дальше? Было все как-то понятно, налажено, привычно. И вдруг ничего не стало. Одна осталась.

— Почему одна? — искренне удивился Игорь. — Я ведь рядом.

Она сжала его ладонь, мягко улыбнулась.

— И все равно пока одна. Не привыкла еще, что ты со мной. Там была другая жизнь, которой теперь уже не будет, — взглянула на парня, неожиданно серьезно спросила: — Может, все это из-за тебя, Игорь?

— Как это? — не понял тот.

— Увидела тебя, познакомилась, влюбилась, и все покатилось.

— Хочешь сказать, что я во всем виноват?

— Наверно, я… Не нужно было подпускать к сердцу. А я не выдержала, поддалась.

— Жалеешь?

— Нет, не жалею. Пробую понять, — Малика помолчала, едва слышно промолвила: — Брата жалко. Себе жизнь сломал, мне тоже.

— Тебе тоже сломал?

— Конечно.

— Мне уйти? — Игорь то ли в шутку, то ли всерьез привстал.

— Не обижайся, — придержала его девушка. — Я неточно выразилась. Может, не сломал, а сделал ее другой. Время покажет, — помолчала, виновато улыбнулась. — Все равно жалко Аверьяна. Он любил меня. Умный был, сильный, справедливый.

— В чем справедливый? — удивился Лыков. — Разве не знала, какими делами занимался?

— Догадывалась. Но старалась не вникать. Надеялась, пронесет.