Книга Волчья балка, страница 214 – Виктор Мережко

Встречные машины, потеряв управление и способность хоть как-то избежать удара, принялись налетать друг на друга, образуя гору металла, окутанную столбом густого черного дыма…

Когда гроб с телом покойного губернатора понесли к выходу под траурную музыку, к полковнику Меркулову, стоявшему чуть в сторонке от основного начальства, деликатно протолкался Уколов Николай Иванович, негромко доложил:

— Срочная информация, товарищ полковник.

— Совсем срочная? — с неудовольствием спросил тот.

— Совсем… По пути в аэропорт взорвана машина Бежецкого.

— Когда?.. Он же только что маячил здесь!

— Звонок поступил только что.

— Черт… Как-то не ко времени.

— Любая смерть не ко времени, товарищ полковник.

— Сам Бежецкий погиб, что ли?

— «Мерседес» в клочья, товарищ полковник.

— Кто еще был в машине?

— Пока трудно сказать. По предварительным данным водитель Артемия Васильевича.

— Дьявольщина какая-то, — снова выругался Меркулов, бросив взгляд в сторону генерала Иванникова. — Придется доложить начальству. — И, машинально одернув мундир, стал проталкиваться сквозь печальную толпу.

Автомобиль въехал во двор, прокатился по густой тенистой аллее, Даниил Петрович выбрался из салона, взглянул на Ахмета, ожидая распоряжения. Тот неторопливо набрал номер по мобильнику, доложил:

— Гость явился, сейчас будем! — повернулся к Глушко. — Вас уже ждут, уважаемый.

— Моя машина останется за воротами?

— А чего с ней сделается? — хохотнул Ахмет. — Вы же не на всю жизнь приехали?!

— Так было бы спокойнее.

— А что вас волнует? У нас кругом камеры. Или вы кого-то опасаетесь?

— Нет, все нормально. Кого я должен опасаться?.. Просто поинтересовался для порядка.

— У нас всегда порядок. Хоть во дворе, хоть за забором, — Ахмет показал рукой в направлении одного из домов. — Прошу вас, уважаемый…

…Аверьян в восточных традициях радушно вышел из-за стола, широко размахнул руки, зашагал навстречу гостю.

— Клянусь, не верю своим глазам, что опять вижу тебя, Даниил, в своем доме, — обнял, похлопал по спине, отстранился. — Почему такой печальный?.. Кто мог испортить настроение, дорогой?

— Я с панихиды, — глухо ответил Глушко, поправляя сбившийся пиджак.

— Извини, не подумал… Ты, наверно, хорошо знал губернатора?

— Знал. Через Артемия. Хороший был человек. Достойный.

— Все так говорят. Никого не обижал, — Хозяин взял со стола графин с коньяком, налил в две рюмки. — Давай помянем покойника. Как у нас говорят, пусть земля ему будет пухом.

Выпили не чокаясь. Аверьян снова внимательно посмотрел на гостя.

— А с лицом что?.. Как артиста загримировали, — шутливо спросил: — Дрался с кем-то, что ли? Из-за женщины, наверно?

— Из-за женщины, — согласился Глушко.

— Жена скандалила?

— Было дело.

— Нехорошо, дорогой, — Хозяин снова наполнил рюмки. — Теперь мы выпьем за здоровье. И не только здоровье тела, но и души… Чтоб ни одна сволочь не смогла испортить нам настроение. Чтоб ни один человек не принес нам те минуты, которые могли бы испортить жизнь.

— Спасибо, хорошие слова.

Аверьян стал наливать густой коричневый чай, бросил взгляд на Даниила Петровича. — Артемий был на похоронах?

— Был, — кивнул тот.

— Говорил с ним?

— Нет.

— Не захотел?

— Не та ситуация.

— Говорят, у него сегодня самолет?

— Слышал про такое.

— Надолго улетает, не знаешь?

— Вряд ли надолго. Он свой кусок никому не отдаст.