Книга Волчья балка, страница 209 – Виктор Мережко

— Уже почти месяц.

— Любовь закончилась?

— Слишком много нежности и ласки. Пришлось коленкой под одно место.

— Тогда слушай. Я взял на прицел одну сволоту.

— Мужик, тетка?

— Мужик.

— Когда намерен реализовать?

— Чем быстрее, тем точнее.

— Волына есть?

— В торбе.

— Помощь нужна?

— Благодарю, обойдусь.

— Для нотариуса паспорт при тебе?

— Не поверишь, но как раз тот редкий случай, что при мне… Тачка на ходу?

— Вполне… Документ на управление когда нужен?

— Через час, Вован.

— Совсем круто. Могу не уложиться.

— Постарайся, друг. Через два часа похороны бывшего губернатора, нужно успеть.

— Не понял. Какое ты имеешь отношение к похоронам?

— Там будет нужный мне человек.

— Прямо на панихиде хочешь грохнуть?

— Ну, не до такой же степени, — улыбнулся Щур. — Важно выследить его.

Вован подумал, постучал пальцами по столу, поднялся.

— Гони паспорт, прогнусь ради друга на немыслимое. Сам пока подреми. Вернусь— разбужу, — взял протянутый документ, на всякий случай перелистнул странички, покинул кухню.

Даниил Петрович Глушко приехал ко Дворцу культуры «Зори Каспия», где проходила гражданская панихида по погибшему губернатору, с некоторым опозданием.

Иван Семенович помог ему выйти из машины, привычно отряхнул примятый костюм, достал из багажника большущий букет.

Глушко взял цветы, спросил помощника:

— Не сильно мятая рожа?

— Есть маленько, — ответил тот, свойски улыбнулся. — Ночь, видать, не спали, переживали по покойнику.

— А синяки?.. Особенно под этим глазом?

— Вообще супер, Даниил Петрович… Нина Николаевна постаралась. Ей бы где-нибудь в кино работать!

— Кина и дома хватает, — буркнул Глушко, незаметно перекрестился и зашагал ко входу во Дворец.

Народу было довольно много. На улице толкалось несколько сот зевак, при входе тоже собралась внушительная пробка, через которую предстояло пробраться, чтоб не задержаться и во́время попасть на самую важную часть церемонии.

Даниил Петрович ускорил шаг, оглянулся, не увидел ни одной физиономии, с которой можно было бы образовать компанию и в разговорах рассеять неспокойное душевное состояние.

Главное, он не заметил в колышущейся толпе двоих…

Первым был его сын Виталий, стоявший вместе с Володей Гуськовым совсем на отшибе от происходящего и быстро выловивший отца в числе уважаемых горожан.

Второй человек, которого Даниил Петрович тоже не увидел в плотной массе явившихся на панихиду, был Щур… Глушко прошагал от него в каких-то пяти метрах, и можно было легко дотянуться рукой, окликнуть, придержать…

Щур не сделал этого. Он просто смотрел на суетливого, слегка вспотевшего от волнения и быстрого шага немолодого господина, едва заметно ухмылялся.

Даниил Петрович довольно легко и без проблем прошел траурную охрану, хотел было подойти поближе к гробу, установленному на высокую платформу, но его оттеснили молодые люди в строгом черном, сопровождавшие главных лиц города — вице-мэра, начальника полиции, областного прокурора, еще каких-то шишек.

Глушко тронул какого-то человека за плечо, попросил:

— Передайте цветы, пожалуйста… Да, к гробу.

Тот нехотя взял букет, передал впереди стоявшему и так далее…

Даниил Петрович ощутил вдруг какое-то облегчение, что осталсябез букета, повел глазами по сторонам и вдруг натолкнулся на взгляд Бежецкого.

Артемий Васильевич стоял почти у самого гроба, вокруг безмолвно суетились фотографы и телевизионщики, но Бежецкий ни на кого не обращал внимания, смотрел только на Глушко. Пристально, не мигая, с ненавистью.