Онлайн книга «Волчья балка»
|
— Жена, слушай меня… Я все еще в городе. Видел Дымова, побеседовал с ним. Обещал подмогнуть с Игорешей… Нет, не сегодня. Завтра. Сегодня новостей никаких. Поэтому я здесь заночую, повидаюсь еще раз с подполковником, а к обеду вернусь… Так что не беспокойся. Где ночевать?.. Так как раз у Коли Дымова и останусь. Конечно, пригласил, а как по-другому?.. Сейчас по старинке кинем по рюмке, повспоминаем и постепенно на боковую… Обязательно позвоню, а как иначе?.. Все, держись там, мать. Все будет ладом. Подобрал с земли ржавый ломик, засунул его между дверью и замком, с силой потянул на себя. Скоба с треском отлетела, дверь открылась, повиснув на одной петле, в лицо ударило сыростью и затхлостью. Лыков-отец вошел в комнату, ногами пошаркал по полу, разбрасывая стекла и прочий мусор, увидел чайник, чашки, заварку на полке, пересохшие совсем баранки. Налил из бака воды, зажег газ, поставил чайник и уселся на разломанный стул, откинув от усталости голову назад. Ночь. Какая-то особенная, тяжелая, давящая, вовсе без звезд. Над степью и балками ни ветерка, ни дуновения. Где-то поодаль почти неслышно шепчет уснувшая река. Время от времени с разных сторон доносятся по очереди волчий протяжный вой и рваный лай лисиц. Щур стоял на коленях рядом со свежим бугорком, насыпанном совсем недавно, в полузабытье ломал ветки из ближней лесопосадки, связывая их в неустойчивый колючий крест. Воткнул его, наконец, в холмик, поправил, чтоб было поровнее и понадежнее, замер, уронив голову на грудь. Не плакал, ничего не произносил, лишь время от времени со стоном поднимал плечи и спустя какое-то время так же со стоном грузно ронял их. Напоследок снова поправил крест из веток, поднялся. Не мог сразу двинуться с места, на какой-то миг его снова охватило оцепенение, он вдруг забился в судороге, едва устояв на ногах. Выровнялся, низко поклонился, подобрал карабин, сунул в найденную в рыбачьей халупе холщевую сумку и зашагал прочь, постепенно размываясь в черноте степной бесконечной ночи. Ворота особняка Глушко открылись,машина въехала во двор, Иван Семенович спешно выбрался из-за руля, помог хозяину выйти. Даниил Петрович был пьян. Серьезно, под завязку, до неспособности самостоятельно передвигаться. Пробормотал: — Проводи наверх. — Обязательно, Даниил Петрович!.. Как без этого? Двинулись мимо замерших охранников, Глушко придержал шаг, спросил одного из них: — Сын давно дома? — Пока еще нет, Даниил Петрович, — ответил тот. — Нет?.. А где же он? — Наверно, Нина Николаевна скажет. Зашагали дальше, увидели при входе в дом хозяйку. — Пьяный, — объяснил Глушко. — В хлам. Поэтому никаких вопросов, — сделал шаг, остановился. — Где Виталик? — Сказал, у друзей, — тихо ответила Нина Николаевна. — Ладно, с утра разберемся, — отмахнулся муж, на первой ступеньке едва не загремел, вызверился на помощника: — Можешь нормально держать? — Стараюсь, Даниил Петрович, — ответил тот, — извините. — Вас извиняешь, а вы все равно неблагодарные свиньи, — заключил Глушко и с помощью Ивана Семеновича стал медленно и неуверенно карабкаться наверх… За зарешеченным окном камеры предварительного заключения уже набирал силу день, в коридоре уборщица гремела ведрами, таскала шланг, готовясь отмывать замызганные за сутки бетонные полы, с разных концов доносились раздраженные голоса охранников и визгливый смех охранниц. |