Книга Волчья балка, страница 17 – Виктор Мережко

Стас надел фуражку, дурашливо вытянулся в струнку, отрапортовал:

— Здравия желаю, товарищ капитан! Как старший на посту обязан доложить…

— Заглох, балабол, — отодвинул его от порога Бурлаков, вошел внутрь домика. Увидел сидящего здесь незнакомого восточного человека, под ногами которого расплылось обширное пятно крови, пробормотал: — А это что еще за ерундистика?

— Задержан при попытке к бегству, товарищ капитан, — доложил Кулаков. — Пришлось применить оружие.

— Кто стрелял?

— Я, товарищ, капитан, — Игорь сделал полшага вперед.

— Были основания?

— Так точно. Приказу «стоять» не подчинился, вынужден был открыть огонь на поражение.

— Значит, попадешь под следствие.

— За что, товарищ капитан? — вступился Стас. — Своими глазами видел, как этот прохиндей удирал.

— Пойдешь в качестве свидетеля. А там следствие разберется. — Семен Степанович полистал документы на столе, взглянул на задержанного, махнул внучке. — Погуляй во дворе, а мы тут пока с этим молодцем погутарим.

— А может, я здесь побуду? — упрямо заявила та. — Мне интересно.

— Ничего интересного в этом дерьме нет. Успеешь за свою жизнь… Ступай, сказал!

— Опасно, товарищ капитан, — со знанием дела заметил Кулаков. — Трасса, ночь, транспорт… Да и в сарае заперты двое.

— Лыков, сопроводи внучку, — велел капитан младшему лейтенанту. — А то и правда, не дай бог… Только это!.. Чтоб скромно, без всяких там ухаживаний! Ребенок еще, школу только закончила!

— Да вы чё, Степаныч? — заржал Стас. — Какие ухаживания? Он у нас тоже еще девочка.

— Заткнись! — огрызнулся Игорь.

— Дед, ну ты совсем, — покрутила пальцем у виска внучка и шагнула из «бунгало» следом за младшим лейтенантом.

— Зачем внучку притащили, товарищ капитан? — спросил Кулаков. — Стрёмно здесь.

— Тебя забыл спросить, — Капитан Бурлаков взял табуретку, уселся напротив Мансура. — Убегал, значит?

— Убегал, — кивнул тот.

— Причина?

— Испугался.

— Кого?.. Моих сотрудников или еще кого-то?

— Всех.

Капитан взял со стола документы, снова заглянул в них, пожевал впалыми щеками.

— Мансур Батырович Мир… Мирсаидов, значит? Гастарбайтер?

— Справка на работа есть.

— Проверим, пробьем… Нога сильно саднит?

— Сильно… Перевязать можно?.. И укол.

— И уколем, и перевяжем, и смажем. Все будет.

— Когда?

— После беседы, — Семен Степанович отложил бумаги, сочувственно и шумно вздохнул. — По-русски кумекаешь?

— Три года в России. Совсем русским стал.

— Заметно… Вот чего, уважаемый господин Мир… Мирсаидов. Давай так, Мирсаидов. Все одно ты от нас никуда уже не денешься. На приколе, так сказать. Возможно, надолго. Сейчас свяжусь с областью, прибудет следственная группа, и все тайное обернется против тебя явным. Поэтому давай без темнилова… Что везешь?

— Арбузы.

— Заглянул в трейлер, видел… А под арбузами что?

— Под арбузами тоже арбузы.

— Хорошо подумал?

— Очень хорошо, начальник, — Мансур стал еще больше строить испуганного и растерянного. — Могу, наверно, немного догадываться. Чуть-чуть…

— А ты не чуть-чуть, а сразу обо всем догадайся.

— Ему, товарищ капитан, за этот «арбузный рейс» отвалили кучу бабок! На весь кишлак хватит! — заметил Кулаков. — Сам признался. Возникает нормальный вопрос, за что?!

— Наркота? — напрямую спросил Семен Степанович, в упор глядя на узбека.

Тот молчал, смотрел на капитана расширенными, наполненными темной влагой глазами.