Книга Волчья балка, страница 147 – Виктор Мережко

— Вот и познакомимся.

Машина выехала за ограду,парень по-быстрому закрыл ворота, бегом вернулся, уселся рядом с капитаном.

— А если ваша внучка все-таки в доме Глушко?.. Виталий ведь все знает. Мы рассказали. Может, поэтому он вырубил мобилу?

— Виталий мобилу вырубил, мой младший лейтенант тоже чудит, — задумчиво произнес Семен Степанович. — Значит, не все так просто, уважаемый будущий журналист.

Врубил скорость, и отечественный автопром тряско и бодро поскакал по колдобистой петляющей дороге.

Ворота особняка Аверьяна медленно поднялись, тяжелый Мерс представительского класса вполз во двор, сразу двое охранников выдвинулись навстречу прибывшему, предупредительно открыли задние дверцы с обоих боков.

Даниил Петрович проигнорировал их желание помочь, ступил на мощенную дорогим камнем дорожку, увидел идущего к нему Аверьяна, неторопливого и улыбающегося.

— Сказать, что рад встрече — будет вранье. Сказать, что очень рад — двойное вранье!

— Что же тогда не вранье? — усмехнулся несколько напряженный Глушко.

— Не вранье то, что я нуждаюсь в нашей встрече. Клянусь, — Хозяин широким жестом пропустил гостя, двинулся следом, уважительно отставая на полшага.

— Красиво здесь у вас, — довольно искренне произнес тот осматриваясь.

— Человек для чего живет, Даниил Петрович?.. Для красоты, для хорошего настроения, для счастья. Неправду говорят, что нужно жить ради будущего, забывая про сегодняшнее. Как сказал известный советский писатель? «Чтоб не было мучительно…» так и сказал: «мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Неглупый человек был.

Подошли к веранде в самом конце двора, которая напоминала своими широкими крыльями бабочку, желающую взлететь.

Петрович в очередной раз цокнул языком, проследовал в направлении, указанном Хозяином.

Стол был накрыт с восточным изяществом и деликатностью. Ничего лишнего, лишь фрукты в цветных вазах, заморские сладости, вино, коньяк, прозрачные пиалы для чаепития.

Гость уселся, с удовольствием глядя вокруг, вдруг увидел юную девушку, идущую к ним.

— Моя сестренка Малика, — представил ее Аверьян, не ожидая естественного вопроса.

Даниил Петрович приподнялся в надежде как минимум протянуть руку восточной очаровашке, но она скромно сделала шаг назад, спросила брата:

— Мне с вами посидеть, или я могу уйти?

— Придешь, когдаскажу. Будешь украшением завершения нашей беседы.

Малика поклонилась и исчезла в густой извилистой аллее.

— Ничего не скажешь, красивая, — мотнул головой гость.

— Сам удивляюсь, откуда такая взялась, — засмеялся Аверьян, наливая коньяк.

— Правда, сестра?

— Непохожи?

— Не очень. Она как бы не русская… Замужем?

— Вы что?! Ребенок еще! Скоро восемнадцать… Вашему сыну сколько?

— Тоже еще фактически ребенок… Тоже восемнадцать.

— Видел, хороший парень.

— Видели? — удивился Глушко.

— Конечно! — снова рассмеялся Хозяин. — Перед встречей я постарался узнать о вас все! Чем не жених моей сестре?!

— Интересное предложение, надо подумать.

— Это еще не предложение, Даниил Петрович. Это пока что шутка. Серьезно будем решать, когда правильно закончим нашу беседу.

Чокнулись, оба деликатно пригубили, так же деликатно положили на тарелки фрукты, сладости.

— Что скажете про сегодняшние события? — спросил Аверьян.

— Пока ничего. Неизвестно, куда все вывернет, — ушел от прямого ответа Глушко.