Книга Волчья балка, страница 102 – Виктор Мережко

— Цель одна. Попытаться поддержать вас.

— Бабья солидарность?

— Не только. Элементарное сочувствие.

— Бред… Вы несете полный бред, дорогая! Ну, посочувствовали, ну, пустили сопли, ну, рассказали какие-то байки. А что дальше? Мне плевать на ваше сочувствие. Мне нужна помощь. Понимаете, реальная помощь! Мне нужно знать, где мой сын. Понимать, что с ним. Надеяться, что он опять будет со мной! Вот здесь, рядом!.. Навсегда! Я больше никогда его не выпущу из своих рук! Никому не отдам! Запрещу к нему приближаться! Буду стоять насмерть!.. Это не сочувствие!.. Это мое безвыходное положение! Вы это понимаете?

— Понимаю, — кивнула Лариса, поднялась. — По крайней мере, я поговорю с отцом, и, может, он хоть что-то мне посоветует. Или поможет, — и, не прощаясь, покинула квартиру.

Костя лежал на раздвинутом диване, спокойно и безразлично смотрел в потолок, что-то видел там, смотрел на только ему открытый мир блаженно и безмятежно.

Каюм вошел в комнату, взял стул, уселся совсем близко к пленнику. Отогнал надоедливую жужжащую муху.

— Привет.

Тот продолжал молчать, по-прежнему глядя куда-то ввысь.

— Эй, — тронул его Каюм. — Очнись… К тебе друг пришел.

Тот медленно повернул к нему голову.

— Мешаешь.

— Слышь,хорёк! — снова дернул его азиат. — Сейчас уйду, хрен вернусь. Будешь подыхать — никто не услышит! Сядь ровно и слушай!

Почти силой заставил Костю сесть ровнее, набрал из бутылки полный рот воды, вдруг с силой прыснул на парня.

— Дебил, что ли? — отмахнулся тот, по-прежнему слабо улыбаясь. — Можешь по-нормальному?

— С тобой по-нормальному?.. Ты же урод! Сам догадываешься?

Костя молчал, никак не реагируя на обидные слова. Каюм взял его за подбородок, заглянул в глаза.

— Пока нормальный, поговорим.

— О чем?

— О тебе, параша!.. Как дальше собираешься жить? О чем вообще соображаешь?

— Ни о чем.

— А если подохнешь?

— Уже почти готов.

— Почти?

— Почти. Мамку только жалко.

— А папку?

— Папку? — парень коротко задумался. — Папку тоже. Если я скукожусь, он не переживет.

— Кто не переживет?.. Твой этот урод? Почему он не здесь? Почему не приедет спасать сына? Почему не выкупит, не забашляет? Отвечу, почему. Потому что конченая тварь! Редкая притом!

— Он не знает, где я. А так бы приехал… А где я?

— У хороших людей.

— Можно я ему позвоню? Спрошу.

— Хочешь, чтоб приехал?

— Почему нет?.. Можно?

Каюм подумал, что-то проделал в телефоне, протянул парню.

— Звони. Только без всякой хрени. По делу, по-мужски.

Костя набрал номер, подержал трубку возле уха.

— Недоступен.

— Может, не тот номер?

— Может.

— Или занят другими важными делами.

— Ну да… А маме можно?

— Конечно! Маме отказать нельзя.

Парень снова потыкал пальцами в клавиши, почти в тот же момент в трубке послышался голос:

— Слушаю.

— Мам, это я, — тихо произнес Костя.

— Костя?.. Сынок! — донесся крик. — Ты где, родной? Это правда ты?

— Я, мама.

— Говори, где ты!.. Я все брошу, сейчас же приеду! Говори, сынок!

— Я у хороших людей.

— Каких людей?.. Кто эти люди? И с какого номера ты звонишь?.. Он не определен! Дай кому-нибудь трубку.

— Сейчас, — парень протянул мобильник Каюму. — Поговори с мамой.

Тот без лишних слов поднес аппарат к уху, сел поудобнее.

— Слушаю вас.

— Здравствуйте, — голос Веры от волнения рвался. — Как вас зовут?

— Называйте Сашей.

— Мне кажется, вы нерусский.