Книга Ну и семейка, страница 55 – Марина Серова

Прохор молча оделся и ушел, явно обиделся. Да и у меня на душе кошки скребли. Он ко мне со всей душой, а я… Но я-то себя отлично знала, и расставание в этом случае — лучший вариант. Чтоб не разреветься окончательно, бегала я долго, специально вымотала себя до предела, с меня семь потов сошло, но, кажется, полегчало. Я сама себе боялась признаться, что тоже скучаю по Прохору, по его сильным рукам и бархатистому голосу, и по тому непередаваемому чувству защищенности, когда он меня крепко обнимает. Это очень тревожило меня, то, что я начинаю привязываться к мужчине. Со мной такого сто лет не происходило. Но я слишком хорошо помнила жестокие уроки юности, знала, как же больно потом, когда отношения рвутся не по твоей вине. И наверное, сама от себя теперь бежала и от своих чувств, боясь открыться.

День выдался таким же хмурым, как погода. Небо затянули с самого утра плотные свинцовые облака, срывался холодный дождь, а порывы ветра, казалось, пробирали насквозь.

Возле моего офиса меня уже поджидала разозленная до предела и взбешенная Мила. Она напала на меня, как фурия:

— Татьяна, что происходит? Я за что вам деньги такие плачу? За то, чтобы вы моего жениха допрашивали? Это что такое? В чем вы его обвиняете! Он точно не мог убить папу! Его вообще в этот день даже в городе не было. Можете проверить, он с ребятами увязался на слет байкеров, там такая туса крутая была! Это я как дура дома сидела и безумно ревновала Гену. Потому что отец не пустил. Там свидетелей куча. Отстаньте от моего парня, в конце-то концов!

Я как могла пыталась успокоить мою бешеную клиентку,дала ей выпить стакан воды, предложила кофе, усадила почти силком в кресло и стала рассуждать:

— Мила, выслушайте меня и попробуйте представить себя на моем месте. Смотрите. Я нашла улику в кабинете вашего папы, и эта вещь совершенно точно принадлежала вашему жениху, это доказала экспертиза, а с ней не поспоришь. Но вы утверждаете, что он никогда не был в вашем доме! Получается, вы либо об этом не знаете, либо его покрываете. Вопрос: зачем? Мало того, когда я это спросила у самого Гены, он дал такого стрекача, что я просто вынуждена была его задержать. Снова вопрос: почему бежал, если ни в чем не виноват? И что, скажите мне, я должна думать? Выходит, вы мне не все начистоту рассказали. А это никуда не годится! Ведь между мной и клиентом должно быть полное доверие. Иначе я не смогу вам помочь. Вы понимаете это или нет? Если вам и сейчас нечего мне сказать, что ж, наверное, и правда лучше разорвать контракт. Сами разбирайтесь дальше в тайнах вашей семейки. Я ею, если честно, сыта уже по горло.

Мила хмурилась, молча пила кофе, будто что-то взвешивая для себя, я не торопила. Понимала, у нее внутри сейчас происходит серьезная борьба, и от ее исхода будет зависеть и мое дальнейшее дело. Наконец Мила встала, стала ходить взад-вперед, смешно размахивая пальчиками с маникюром, как у Фредди Крюгера, дикой расцветки, и говорить:

— Я не знаю, как вам объяснить, чтобы вы поняли. Я очень любила мою маму, она была для меня всем. Целым миром! Но после ее смерти я стала совершенно никому не нужна. Да-да! И не смотрите на меня так. Вы скажете, а как же отец? Он же тебя обожает. Да, обожает и, наверное, любит по-своему, по-мужски. Но, знаете, эта пытка какая-то была много лет. С самого детского сада я делала только то, что считает нужным папа, потому что он лучше знает, что мне нужно. Мне нравился рок, а меня водитель возил на уроки фортепьяно, которые я терпеть не могла. Я люблю хип-хоп и свободный стиль одежды, а фиг вам! Бальные танцы и дебильные юбочки плиссе. Как тут не сойти с ума? И сколько бы я ни пыталась достучаться до отца, что мне это не нравится, что душа не лежит, он будто не слышал! Все мне твердил про светлое мое будущее, и как он меня любит и обо мне заботится. Даже подруг мне папа выбирал! До чего дело дошло, а с дворовыми детьми, упаси Господи якшаться!Они же дурному научат… И я слушалась, терпела, тоже любила отца, но во мне будто сжималась все больше и больше какая-то внутренняя пружина. А когда папа привел в дом эту Марину, все, я взорвалась! Я ее терпеть не могу, я сто раз просила папу не жениться на ней! Но он меня не послушал, и вскоре эта мымра стала хозяйничать в нашем доме. И тогда я тоже стала жить так, как всегда хотела, и как танк поперла наперекор отцу. Забросила этот ненавистный университет, ведь я в жизни не хотела быть экономистом. Мечтала в театральный пойти! А потом я встретила Гену. И влюбилась. Насмерть. Вы любили когда-нибудь? Так, чтоб до дрожи в коленках, чтоб земля из-под ног уходила, когда целуешься? Чтоб хотелось каждую минуту быть рядом? Я летала, а не ходила по земле от счастья! С Геной можно быть самой собой, такой, какая я есть, ему плевать на мои манеры и на мои деньги! Вы зря думаете, что Генка корыстный! Вовсе нет! Он даже предлагал мне сбежать навсегда из дома, чтоб отец не ругал меня. И путешествовать, жить в свое удовольствие. Это же такой кайф, свобода, новые города, новые эмоции, летишь на байке, и ветер в лицо! И я загорелась этой идеей. Меня душил этот дом, эта Марина! Ее сюси-пуси с папой.