Онлайн книга «Альфонс-Ромео»
|
— В переводе это всего лишь «деловой мужчина». — У меня с английским порядок, не трудись переводить. Так что скажешь? — Чудо-план. А мне ты зачем? — Я буду внимательным, добрым и щедрым мужем. Станем красивой парой на зависть всем твоим подругам. — Так если мне понадобится, я сама найду и всем на зависть, и щедрого, и… — Нет. Ты втюришься и не поймешь даже, что тебя используют. А я с тобой, повторюсь, честен. — Ерунду говоришь, Валера. Зачем мне мужик, если я в него не «втюрилась», как ты выразился? — Любовь обязывает, деточка. Подрастешь — поймешь, а пока послушай умного дядю. — Это ты, что ли, «дядя»? — прыснула со смеху Летка. — Сколько же тебе лет? — На шесть больше, чем тебе. К тому же я от природы умный, — с деланой серьезностью ответил Валерий. — А я дура, значит? От природы? — Ты ветреная. Мозги на лету развеваются, как шарфик на твоей шее. Где уж тут умным мыслям зацепиться. — А ты прикольный… И что значит «любовь обязывает»? — Да то: не успеешь признаться в нежных чувствах, как на тебя обязательства посыплются. И домой должна будешь вовремя приходить, и отчитываться, где была, и много еще чего. К примеру, детей рожать придется, если он захочет. Это же орудие шантажа, любовь. Раз любишь — значит, должна. Иначе начнется: ты меня не любишь, не то бы… Сечешь? А уж если ревнивец попадется, будет тебя дома держать, одежду пристойную заставит носить и на других парней не глазеть. Тебе это надо? Виолетта не ответила. Вид у нее был несколько растерянный. — Так что наш брак — идеальный вариант, — продолжал Валерий. — Мы с тобой красивая пара, соблюдем все приличия, — при этом у тебя будет полная свобода. Ну не полная, это я приукрасил, — придется все же делать вид, что у нас реально семья. Но все же свобода огромная. Никто другой тебе ее не даст. А если меня отвергнешь — жди, когда папенька всучит жениха по своему усмотрению. Уж каково его усмотрение окажется, бог весть. Он контролировать тебя устал, сам мне сказал. К тому же твоя репутация ему поперек горла. Твои якобы друзья за глаза сплетничают, старой распутницей называют. А за ними повторяет весь холдинг. А там и дальше, и выше. Уже чуть ли не сам министр ухмыляется: наслышан о твоих оргиях. — Почему это «старой»?! — оскорбилась девушка, пропустив слово «распутница» мимо ушей: оно ее не задело. — Мне только двадцать пять! — Так от зависти преданные подружки чего не скажут! И старой девой назовут, и уродиной. Это в глаза тебе льстят, поют, что ты лучшая и все они тебя нежно-преданно любят… Мужчины тоже, к слову. Льстят и безбожно врут. Они же все пользуются твоей глупой щедростью, им выгодно. Виолетта смотрела на него недоверчиво. Наверняка решила, что он специально наговаривает на ее прекрасных друзей из собственного шкурного интереса. — Что так смотришь на меня, Леточка? Ты не догадывалась? — Врешь все. — Ладно. Валерий достал телефон из кармана и, отступив на пару шагов от девушки, чтобы она не могла видеть экран, набрал первый номер и включил громкую связь. «Слушай, я хочу сделать предложение дочке босса. Как ты считаешь, хорошая мысль?» В ответ раздался мужской голос: распутная девка, сиськи хороши, конечно, но рожей не вышла, характер тот еще, сбежишь через неделю… Валерий нажал на отбой и набрал следующий номер. Произнес тот же текст и услышал почти тот же ответ: страшнее черта, к тому же дура набитая и б…дь… — и этот голос был мужским. |