Онлайн книга «Кот мяукнул в третий раз»
|
– Таисия Александровна, все хорошо. На самом деле я давно знала, что Ленечки нет в живых. Он бы обязательно дал о себе знать. – Она печально улыбнулась. – Разве он мог удержаться и не попросить денег? Теперь я хотя бы могу похоронить его, ходить на могилу. Я уже договорилась, что его… останки… привезут. И никто в городе не будет больше думать о нем плохо. – Вы помните, с кем дружил Леня в Болтужеве? – Самым близким другом был Данечка Караваев. Леня уехал во Владимир, поступил в университет, но… не заладилось и он вернулся. А Данечка поступил на исторический факультет в Серафимовске. Этот мальчик такой умница! В их семье никогда не было денег, приходилось донашивать одежду за двоюродным братом. Данечка хорошо учился, приезжал на каникулы, практику проходил в нашем архиве. Потом вернулся сюда же, в архив, пока защищал диссертацию. А потом уехал во Владимир, работал, вроде, в министерстве культуры, год назад вернулся с проектом восстановления усадьбы, хотят сделать там музейный комплекс. Представляете, был никем, а стал важным человеком. – Мармира вздохнула, видимо, сожалея, что ее сын так не смог. – Данечка в детстве оставался у нас ночевать, проводил в нашем доме так много времени! Он был мне словно вторым сыном и сам был очень привязан ко мне… Он так помогал мне все эти годы, заботился, словно я ему родная. Так и сказал, что я единственный человек, к которому он привязан. Грайлих вздохнула. Когда дуют в попу ничего хорошего не получается. Лишь своими стараниями человек может подняться на самый верх. Или… эта теория устарела? Вот и здесь человек на самом деле не поднялся, а опустился на самое дно. – Данечка Караваев, значит… – Он всегда интересовался историей наших мест. И сейчас с таким энтузиазмом занимается усадьбой! * * * Запыхавшись, Грайлих ворвалась в усадьбу. Женя, Михаил и Анатолий вместе красили стену, вернее, и здесь Толик умудрялся руководить, а не работать. – Где Кристина? – Переоделась и ушла. – Куда? – Сказала что-то про сведение счетов. – Анатолий, что ты об этом знаешь? – А что вы меня спрашиваете. Ваша внучка не хочет иметь со мной ничего общего. – Женя, Миша, какие счеты, с кем? – Мы спрашивали. Она не сказала. Садовники сидели на импровизированной скамейке из ящиков у железного ведра, в котором догорали сухие ветки. – Где Кристина? – Ее отпустили? Мы не видели. – Что вы знаете о перстне с рубином? Старый и молодой садовники переглянулись. – Вы про легенду? – Спросил Тимофей. – Типа, то же, что и все. – А Татьяна? Она говорила вам что-нибудь? – Вроде нет. Это ж про ее диссертацию, типа. Она только с Дживсом обсуждала. Ну, в смысле с этим, с Даниилом Валерьевичем. – А почему ты раньше не сказал? – Так не спрашивали. Это ж типа по работе, что об этом говорить. – Кто носит очки с желтыми стеклами? –Так этот, Дживс. Не знаю, почему его так зовут. В смысле, Даниил Валерьевич, а что? У него ж глаза болят, ему такие желтые очки прописали. Грайлих пробежала по парку, вернулась в усадьбу, прошла по комнатам. Снова наткнулась на Михаила. – Кристина не появлялась? – Да что вы волнуетесь? Ее же освободили, это хорошие новости! – Дживс здесь? – Да, он вернулся вчера утром. Наверное, в своем кабинете. В кабинете было пусто. Грайлих в который раз пробежала по усадьбе, как вдруг ей показалось, что слева, из развалин колокольни домовой церкви послышались голоса. У стены стояла скамейка, дверь растрескалась и ужасно заскрипела, когда актриса потянула ее на себя. |