Книга Обратный билет не нужен, страница 1 – Наталья Дым, Ирина Серова

Поток плазмы — голубой, луч бластера — белый, граната взрывается оранжевым, дым от взрыва — жёлто-серый.

Иногда, при подключении сенсора ночного видения, белый луч бластера начинал дрожать и отливать серебром. Но это были привычные и обычные цвета. Не удивительные.

Проще уклониться от луча бластера, тяжелее — от осколков гранаты и скомпенсировать взрывную волну.

Здесь было много побочных факторов, мешающих вести бой. Звук взрыва, фрагменты корпуса, удушающий дым, но и это было привычным.

Он спокойно просчитывал алгоритмы боя при применении противником одного из этих видов оружия.

Даже бой с крабом-андроидом не стал для него потрясением. Да и было ли что-то на этом свете, что могло удивить его?

Он видел, как из ствола бластера вырвался ослепительно белый луч. Если бы в него стрелял не человек, возможно, ему пришлось бы сложнее.

Он легко и привычно ушёл с линии поражения, даже успел в последнюю долю секунды просчитать, что более затратно — его восстановление или ремонт обогатительной установки.

Луч бластера по расчётной траектории ударил по панели установки. Блок управления вспыхнул, с резким звуком рассыпая голубые искры, и по установке побежали яркие всполохи. Цвет был буро-красным с едким чёрным дымом. Но это были восполняемые и допустимые потери.

Бой можно было считать выигранным и законченным. Дальше — зачистка. Но в первую очередь — транспортировка груза.

И тут случилось непредвиденное. Из ячейки обогатителя, лопнувшей на две равные половины, появился крохотный, не более микрона в диаметре, сиреневый пузырь неизвестного вещества.

Пузырь стремительно рос, и вот уже его мог засечь даже человеческий взгляд. Пять, десять сантиметров в диаметре, метр, два…

Он сам не понял, как оказался внутри полого шара, стенки которого мерцали и переливались сиреневыми искрами и протуберанцами.

Он попытался сделать шаг, как вдруг пространство вокруг него схлопнулось в антрацитно-угольную черноту. Исчезло всё. Звуки, запахи, краски. Не было воздуха, времени, пространства. Не было его самого.

Он оглох, ослеп — он исчез. Его — не стало.

День начинался паршиво. Самое неприятное, что паршивый день начался ещё вчера. Да чего тут лукавить перед самим собой? Паршивый день длился не меньше недели.

Началось всё с плитки в ванной. На стене, слева от входа, в предпоследнем ряду, если считать сверху. Она неизменно отваливалась на третий день после того, как Макс, матерясь про себя (вслух нельзя, Ленка по шее даст), присобачивал её на штатное место.

В конце концов Макс плюнул и решил позвать мастера.

Следующая каверза от судьбы — его рапорт о переводе в уголовный розыск отклонили. И это было бы ещё полбеды, но Ленка каким-то образом узнала, что Макс вообще туда просился (не иначе, кадровичка Маринка, бывшая Ленкина одноклассница, ей доложила), и устроила ему грандиозный разбор полётов.

Ясное дело, следак — работа ненормированная и опасная, не то что заместитель командира ППСП по службе, где в основном бумажки перебираешь.

Ленка в ультимативной форме заявила, что замуж за опера или следака не собирается, и выселила Макса из почти семейной спальни на диван. Реабилитироваться пока не получалось.

Ленка требовала поклясться её здоровьем, что Макс больше рапортов писать не будет и о переводе в уголовный розыск забудет. Макс клясться не хотел, отводил глаза и мямлил, что она вообще дурочка, чтобы такое требовать. Здоровьем невесты он точно клясться не будет! Это же плохая примета, в конце концов.