Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 53 – Наталья Дым

Настя вспыхнула румянцем, но спорить не стала. Чётко развернулась через левое плечо и почти промаршировала из кабинета. Митька и Владлен бросились следом, чтобы показать ей седьмой кабинет, а то вдруг заблудится.

Остальные тоже в кабинете не задержались, да и чего тут сидеть? Преступники сами себя не поймают, каждый своё задание уже знал.

Ожаров молча достал очередную папиросу, смял пустую пачку и с силой зашвырнул её в стоящую рядом с Сергеем урну. Что он зол как чёрт было ясно как божий день. Сергей усмехнулся про себя: вот уже неловкими каламбурами думать начал. Плохо дело, не хватало только начать дурные стихи писать.

– Знаешь, – Ожаров, докурив в несколько злых затяжек папиросу, остервенело затушил окурок в пепельнице, – я не привык ходить вокруг да около. У нас всё по-простому. Поэтому скажу что думаю.

Сергей спокойно кивнул:

– Очень меня этим обяжешь. Сам терпеть не могу подковёрной возни.

– Так какого хера тогда?! – Ожаров раздражённо стукнул кулаком по лежащему на столе делу.

От удара на столе подпрыгнул стакан из-под чая. Жалобно и надтреснуто звякнула в нём чайная ложка. Ожаров как-то удивлённо глянул на стакан, потёр рукой лоб и продолжил уже тише:

– Я никак не пойму – зачем ты это сделал. Ладно ты не посоветовался со мной. Хотя я вроде как старший группы. И тебя это всегда устраивало. Не посоветовался, значит, решил, что нам это необходимо. Но зачем? Понимаю, если бы действительно кого дельного привёл. А то мало того, что девчонка, так ещё и опыта – кот наплакал. Будет только ребят от дела отвлекать.

Сергей молчал, говорить чушь про кухарку и управление страной не хотелось. Ожаров не Молчалин. Во-первых, с ним не прокатит эта словесная эквилибристика, манипулировать собой он точно не позволит. А во-вторых… Во-вторых, Сергею этого делать не хотелось. Ему нравились эти почти дружеские отношения со страшим уполномоченным, и рушить их вот так сразу он был не готов. Ну и в-третьих, правду сказать Сергей Ожарову просто не мог. Потому что Ожаров его мотивов, скорее всего, бы не одобрил, а значит, мог помешать воплотить их в жизнь. А мешать себе Сергей никому не позволит. Но и ругаться с Ожаровым сейчас точно не резон. В голову, как назло, ничего путного не лезло.

Ожаров не дождался ответа и отвернулся. Где-то за окном квакнул клаксон автомобиля, открытая форточка стукнулась о фрамугу, по коридору торопливо пробежали чьи-то шаги.

Сергей повертел в руках хвост своего белого шарфа и негромко кашлянул:

– Ну, слабость проявил. Стоит девчонка, плачет. Считай, пожалел…

И сам понял насколько это беспомощно и глупо звучит.

Ожаров вдруг дёрнулся и резко развернулся всем телом к Сергею. Смотрел как-то странно и неверяще. Сергей всем нутром почуял, как неуютно и неудобно ему под взглядом пронзительных глаз Ожарова. На секунду показалось, что Ожаров понял, что задумал Сергей. От этого понимания стало как-то зябко.

– Ты… – начал Ожаров, – ты её затем к нам взял…

Ожаров не успел договорить, как на столе оглушительно затрещал телефон. Они оба, и Сергей, и Ожаров, дёрнулись, но с каким-то непонятным облегчением посмотрели на чёрный карболитовый аппарат.

– Да, старший оперуполномоченный Ожаров слушает, – рывком снял трубку Ожаров, – буду через пять минут.

Так же, рывком, он бросил несчастную трубку на рычаги, аппарат обиженно звякнул внутренностями, но пренебрежительное отношение стерпел, оно, впрочем, и не впервой было.