Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 38 – Наталья Дым

В кабинете был не один Ожаров: за своим столом уже расположился с кружкой крепкого чая Петрович, а возле самого окна сидел Егор. Не хватало только Митьки, но тот, скорей всего, опять в Торгсине, ищет то, из чего была выдернута загадочная нитка.

Все трое одновременно подняли головы на открывшуюся дверь и с удивлением и недоверием уставились на Тролева, который неожиданно стушевался и даже спрятался за спину Сергея. Тот покосился на смущённого репортёра и удивлённо качнул головой. Такой стеснительности от Тролева он точно не ожидал.

Егор громко хмыкнул и неприятно улыбнулся:

– Интересно, Матвеич его просто с крыльца спустит или под зад коленом ещё даст?

Стало ясно, что Тролев совсем не стесняется – он опасается. Ну, то и понятно. Милиционеры – люди горячие, могут и по шее надавать.

Сергей выдернул у себя из-за спины Тролева и громко сказал:

– У товарища репортёра есть что нам сообщить. Послушаем. А под зад коленом – всегда успеем.

На пороге громко кашлянули. Сергей обернулся и встретился взглядом с Мальковым.

Тот задумчиво почесал подбородок и спокойно бросил:

– А что, товарищ Иванов прав. Давайте послушаем. Вещай, Александр.

И Тролев не подвёл. Как-то разом подобравшись и даже перестав зябко ёжиться, он начал рассказ. Подробно, но в то же время не растекаясь мыслью по древу, репортёр выкладывал факты. Про комсомольскую ячейку, про Сидорова и многочисленных любовников Матросовой. Сергей слушал и удовлетворённо улыбался. Всё же он не ошибся, Тролев накопал много и как свидетель был практически идеален. Всё-таки уметь внятно излагать факты – тоже талант.

– Колька Пронин… – задумчиво протянул Мальков и повернулся к Ожарову: – Это же Килька у нас?

Тот затушил в пепельнице очередную папиросу и кивнул:

– Он самый. Рабфак ещё в прошлом году бросил. С Богданом связался.

– Сегодня у нас сбор участковых инспекторов в отделении, – Мальков снова мельком глянул на Тролева, – ты, Александр, можешь остаться. Но если хоть ещё одно слово в газете без согласования со мной или товарищами Ожаровым и Ивановым…

Мальков не закончил фразу, только прищурился, словно в прицел на Тролева глянул, и тот понятливо закивал и расплылся в улыбке, понимая, что вето на посещение отделения с него сняли. Ну, хотя бы временно.

Мальков развернулся и вышел из кабинета, напоследок сказав, глядя на Ожарова:

– Сейчас Рыскова пришлю, участкового инспектора. Он вам подробно расскажет, где Пронин и что делает.

И действительно, через несколько минут явился высокий, под два метра ростом, крепкий мужик, чем-то напоминающий былинного богатыря, застенчиво улыбнулся и оглядел всех тёмными, почти чёрными глазами. И протопал к свободному стулу.

Сергей давно не ощущал себя таким маленьким и даже почти ничтожным, как рядом с этим великаном.

Ожаров деловито пожал руку Рыскову, вокруг да около ходить не стал, а сразу перешёл к делу:

– Где Килька сейчас, знаешь?

– Да как не знать? Знаю. – Рысков повёл плечами, словно форменная гимнастёрка жала ему. – Две недели как в Рамень уехал. Там у него отец сгорел вместе с домом и жинкой. Так Колька на похороны и уехал, и до сих пор не вернулся.

Ожаров разочарованно выдохнул:

– Точно знаешь?

– Точнее некуда. Сильно он батьку любил, хоть и не мог простить, что тот год назад на молодухе женился, как мамка Колькина померла. Вот и переживал. На поминках напился до потери памяти. Сначала плакал, потом песни орал, а потом драку затеял. Его местные товарищи скрутили, но в милицию сдавать не стали. Всё-таки отец погиб, понимание проявили. Так они его в чулане заперли, только до ветру выводят да самогонку с огурцами носят. Ждут, пока сам пропьётся да в разум войдёт.