Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 163 – Наталья Дым

Парнишка выхватил из рук Павла баранку и тут же растворился в густых зимних сумерках, словно его и не было. Денис и не понял, куда именно делся лихой Кошелёк.

Они все вместе дошли до конца проулка. Тут надо было расходиться в разные стороны. Денис несколько секунд молча смотрел на Кильку, на его серьёзное лицо и неожиданно сам для себя протянул ему руку.

Килька удивлённо посмотрел на раскрытую ладонь, цепко и насторожённо глянул ему в лицо и, поколебавшись немного, крепко сжал протянутую руку. Потом усмехнулся, развернулся на каблуках и широко зашагал прочь. Краем глаза Денис успел заметить несколько теней, скользнувших следом за Килькой.

Павел удовлетворённо кивнул:

– Мои мыши. Они за ним приглядят. А нам – в другую сторону. Тут сначала на извозчике поедем, а потом придётся пешком и подворотнями. Всё-таки вы не мои мыши.

Иванов и Денис переглянулась, и Иванов серьёзно ответил:

– Не переживай, Павел. Мы хоть и покрупнее твоих мышей, но гарантирую, что прокрадёмся так, что нас ни один кот не заметит.

На извозчике они ехали довольно долго, почти на другой конец города. Денис попытался посмотреть на часы, но в неверном свете фонаря, качающегося на пролётке, стрелки и цифры сливались, и он не смог разобрать, сколько же на самом деле они едут. Внутренний хронометр подсказывал, что прошло около получаса, как они вышли из дома Павла. А там они часы сверяли. Значит, сейчас примерно полдесятого. Килька наверняка добрался уже до его квартиры, а именно оттуда планировался его поход на старый молокозавод. Всё-таки если у Потрошителя есть какие-то сообщники, то за и квартирой Дениса, и за зданием УГРО могли следить. Но отправлять уголовника в отделение было бы сверхнаглостью, да и сверхглупостью тоже. Поэтому остановились на квартире.

Извозчик выехал за город и остановился. Павел сунул ему плату и скомандовал Денису и Иванову выходить.

– Двинем к Мастерковой Деревне, – пояснил он им, – можно и на извозчике, но слишком приметно будет. Мы лучше срежем через Мамонтову рощу. Тропки там натоптанные, не заплутаемся. Аккурат часам к одиннадцати дотопаем.

Мастерковой Деревней в N-ске звали небольшой рабочий посёлок. Официальное название – Заветы Ильича – почему-то не прижилось среди рабочих и мастеровых посёлка. Жители предпочитали называть свой посёлок по-старорежимному, как повелось ещё при графе Мельницком.

В самом конце прошлого века прогрессивный Мельницкий построил уникальную деревню, в которой из сотни домов не меньше двух десятков были мастерские с оборудованными учебными комнатами. Мельницкий собирал мальчишек и даже девчонок из соседних деревень, тех, что посмышлёнее и порукастее, и обучал различным ремёслам. От кузнечного дела до росписи по шёлку. Делал это он исключительно за свой счёт. А платой за обучение было обязательство выпускников отработать три года там, куда отправит граф. Это было единственное условие. Довольно необременительное – вакансии для своих выпускников граф подбирал перспективные.

В семнадцатом году граф пропал. Говорили разное. И что он сбежал в Сингапур (почему именно туда, никто объяснить не мог, но говорившие это наставали – именно в Сингапур, а не куда-то ещё). И что он погиб в Гражданскую. И что его в Питере расстреляли чекисты. Хотя некоторые уверяли, что совсем и не чекисты, а прирезали бандиты, но что это произошло в Питере – не спорили. А была совсем уж дикая версия – что якобы повелел граф своим лучшим ученикам замуровать его то ли в подвале его усадьбы, то ли в одной из мастерских. Как фараона какого, с чеканной посудой из золота и серебра, с расписными шёлковыми платками да меховыми одеялами. Чушь, конечно, полная. Но в эту версию верили больше всего. Даже искали это место усиленно, но так и не нашли.