Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 155 – Наталья Дым

Смотрел так, что Мадлен становилось жарко и радостно. В груди пела и трепыхалась маленькая птичка, живот сладко и томно тянуло куда-то вниз, а по ночам снились невозможно стыдные сны. Мадлен привыкла думать о Серже всегда, каждую минуту. Особенно когда была наедине с собой, когда принимала ванну. И от этих странных и греховных мыслей ладони словно сами по себе скользили по плечам, по набухшим в предвкушении грудям и спускались вниз по животу. Замирали на несколько секунд и… Мадлен сглатывала сухим ртом, закусывала нижнюю губу и закрывала глаза, представляя, что это не она касается себя в сокровенном месте, а он, мальчик Серж… Касается так, словно имеет на это право.

В тот день она затеяла пирожки со свежей клубникой. Серж был большой любитель сладкого, мог за один присест съесть не меньше полудюжины местных булочек, которые тут, в деревне, называли колобками, и при этом – совсем не толстел!

Мадлен улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда вспоминала Сержа, и в груди опять взмахнула крыльями её птичка.

Она так увлеклась выпечкой, что не услышала, как он вошёл в кухню. Только когда мужские пальцы осторожно коснулись завитка на её шее, Мадлен вздрогнула и почти с испугом обернулась. Серж стоял недопустимо близко. Так близко, как не подходил к ней никто вот уже много лет.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, потом он наклонился к её лицу… Дальнейшее Мадлен помнила смутно, только потом, лёжа на жёстких досках пола, она лениво и сыто подумала, что в её мечтах было не так хорошо, как наяву. А ещё о том, что у Сержа до неё никого не было. Она первая его женщина. Как Ева у Адама. По каким признакам она это поняла, Мадлен сама толком не знала. Но зато уверена была в этом абсолютно твёрдо. И эта мысль была ей чрезвычайно приятна.

Мадлен по-хозяйски откинула мокрую золотистую прядь с его высокого чистого лба и чмокнула Сержа прямо в нос. В облупившийся от жаркого летнего солнца нос.

***

Сильвен сам не понял, как Адель стала смыслом всей его жизни. Он назвал бы её ангелом, но ангелы бесполы и бестелесны. А Адель была живой, горячей, и у неё было тело. Прекрасное и желанное. Это Сильвен знал наверняка. Потому что он следил за Адель, он видел, как она купается, скинув с себя все одежды. Сильвен был хорошим охотником, он умел тихо и незаметно подкрасться к жертве, так, что та не замечала его до самого того момента, когда было уже поздно удирать.

Но эту дичь Сильвен ловить не хотел. Нет, Адель следовало приручить, как ту белку, которую он приманил орехами, а после она уже ела у него с ладони и радостно верещала, едва завидев его в лесу.

Адель была такая нежная и тонкая, совсем не похожая на округлых и пышных местных девчонок. Деревенский кюре говорил им на проповеди, что женщину создал дьявол в искушение мужчине. Сильвен был согласен, чтобы Адель его искусила. Он готов был принять на себя её первородный грех, хотя ему казалось, что вот именно Адель создал кто-то другой, не тот, кто слепил остальных женщин. Возможно, даже и ангел или сам Бог. Хотя он и не рискнул бы сказать это кюре, потому что не хотел получить хороший тычок или подзатыльник. Их кюре отличался весьма желчным характером.

Сильвен желал бы жениться на Адель. Хотел повести её к алтарю невинной, в белом воздушном платье, чтобы на глазах всей деревни откинуть невесомую фату и сорвать с розовых губ первый в её жизни поцелуй. А если сказать правду, то и в его жизни – первый.