Книга Дыхание смерти, страница 36 – Энн Грэнджер

Дом Краунов на первый взгляд казался идеальным: каждая мелочь на своем месте. Просто картинка из глянцевого журнала! Но там было так тихо, что каблуки Аманды Краун звонко цокали по полированному паркету, когда она выходила навстречу гостям. У Аманды была роскошная фигура. Петра запомнила ее живой и изящной. Обычно она ходила в длинных платьях из жатого шелка или другой дорогой материи; кроме того, она часто носила шарфы. Должно быть, закалывала их булавками, потому что шарфы никогда не сползали с шеи и плеч… Маленькие Петра, Кит и их мать относились к Аманде Краун с благоговением. Миссис Стейплтон всегда приходилось «делать над собой усилие», когда их приглашали в «Ключ». Она откапывала в своем гардеробе наименее поношенное платье. И неизбежно оказывалось, что с тех пор, как платье надевали в последний раз, она прибавляла один или два фунта или юбки такой длины уже вышли из моды. Поэтому миссис Стейплтон чинно сидела в одной позе на белом кожаном диване Аманды, то и дело одергивая подол. Аманда изящно разливала чай или кофе, в зависимости от времени суток, в чашечки из тонкого фарфора… Петра, тоже наряженная в «лучшую юбку и блузку», ежилась от сочувствия к матери и смущения за нее же. Как-то раз она услышала, что отец называет Аманду «вешалкой». Но Петра готова была отдать все, что у нее есть, чтобы выглядеть так же, как эта женщина, когда вырастет. В детстве она просто глазела на Аманду как завороженная. Кит было все равно. Она забиралась с ногами в белое кожаное кресло, не обращая внимания на предостерегающие жесты матери.

Петра всегда втайне надеялась, что застанет дома Джерваса, особенно во время каникул. Бывало, Аманда как бы между прочим предлагала:

– Девочки, почему бы вам не пойти и не поискать Джерваса? Он где-то здесь.

Если Джервас оказывался дома, они шли гулять. Джервас и Кит без конца пикировались. Петра уныло брела за ними. Ей очень хотелось принять участие в их разговорах – не ссориться, а мирно беседовать. Но она ужасно стеснялась.

Хотя в основе благосостояния Краунов лежали товары для собак, они сами домашних любимцев не держали. В «Ключе» недоставало не только собак. Там не было любви. Петра чувствовала ее отсутствие, хотя в детстве толком ничего не понимала.

Себастьяна они видели редко; Петре он не очень нравился. Он казался ей жестким и холодным. Никто особенно не удивился, когда Крауны расстались, хотя Петра и недоумевала, почему Джервас никак на это не реагирует. На ее вопросы, которые она задавала ему с детской бестактностью, он неизменно отвечал: «Меня не спрашивай. Мне никто никогда ничего не говорит!»

Петра догадывалась, что ему больно; ей хотелось его утешить, но она понимала, что утешение будет принято в штыки.

Позже, став подростком, она вечно крутилась рядом с «Ключом», когда Джервас приезжал домой. Она только и ждала удобного случая привлечь его внимание. Петра с грустью подумала: «Уже тогда я была влюблена в него по уши… Когда он в тот вечер предложил подвезти меня домой с вечеринки, я знала, что он пьян, разумеется, знала. Я знала, что он уже попадал в аварию и разбил машину. Но я была так счастлива, что он предложил подвезти меня домой, что запрыгнула в машину, не думая ни о чем, кроме того, что мы с ним на какое-то время останемся наедине».