Книга Дыхание смерти, страница 149 – Энн Грэнджер

– Теперь уже ничего нельзя изменить, – простодушно сказала Петра. – Джервас, только не начинай говорить, как тебе жаль. Я знаю, что тебе жаль. Все в порядке, ясно?

– Ничего не в порядке, и все равно спасибо. Видимо, в тот первый раз отец поехал к Мьюриел и заплатил ей за молчание. Тогда я ни о чем не знал. Он мне не сказал, правда, он никогда мне ничего не рассказывал, так что все шло как обычно. Несколько лет назад, после смерти отца, меня просветил Реджи. Реджи, кстати, тоже молчун, из него лишнего слова не вытянешь. Но однажды на Рождество, когда я приезжал сюда и заходил к ним, чтобы поздравить, мы выпили по паре рюмочек, и у него развязался язык… Наверное, намерения у отца были самые добрые, но после того случая Мьюриел и его возненавидела. Она ведь считала себя гораздо выше моего отца с нравственной точки зрения. Наверное, ей особенно унизительно было вспоминать о том, что она оказалась такой же продажной, как и все прочие. Ей хотелось обвинить во всех своих бедах другого. Я имею в виду не только гибель пса и свои царапины, но и то, что отец приходил к ней и предложил пачку денег, а она их взяла. Когда она из кожи вон лезла, стараясь нагрубить мне, я обычно напоминал ей о том небольшом происшествии. Ты, наверное, скажешь, что я поступал не очень умно. Она копила обиды. Но ведь меня нельзя назвать умным; от меня всем одни неприятности, верно?

Наступила неловкая пауза. Наконец Петра нарушила молчание:

– Ничто не оправдывает того, что она сделала в ночь пожара. Она поступила по-варварски. И так же ужасно позавчера пыталась убить тебя… Но, несмотря ни на что, мне немного жаль Мьюриел. Ну а то, что много лет назад она взяла у твоего отца деньги… Джервас, она была бедна. Тебе никогда не приходилось думать о деньгах. Твой отец точно знал, что Мьюриел не откажется. После того как она столько лет поносила его, он, наверное, испытал извращенное удовольствие, давая ей взятку.

– Это уж точно! – пылко вскричал Джервас. – Так и представляю, как он сидит в ее доме и шуршит банкнотами у нее перед носом. Но ведь Мьюриел в самом деле обвиняла его в убийстве после того, как сбежала моя мать. Так что нельзя целиком винить старика за то, что он решил насладиться местью. – Поймав на себе укоризненный взгляд Петры, Джервас потупился и продолжал: – Ты права. Я никогда не был беден; поэтому не стоило ее корить, напоминая о том случае. Наверное, во мне все же что-то есть от моего старика. Надо будет последить, чтобы такого не повторялось!

Петра показала на мольберт:

– Я начала писать портрет Гамлета. Я закончу его независимо от того, заплатит мне Мьюриел или нет. Портрет будет ждать ее после выхода из тюрьмы. Ее ведь посадят, да?

Джервас кивнул:

– Наверное. Ей нелегко придется. Я перепугался до смерти, когда меня много лет назад отправили за решетку. Но Мьюриел крепкая, а я позабочусь о том, чтобы у нее был хороший адвокат, который поможет скостить ей срок. Так что не волнуйся за нее. Реджи добьется, чтобы до суда ее выпустили под залог. Я поручусь за нее. У нее есть домашняя птица, куры; кроме того, она не собирается бежать из страны… Зато я собираюсь. То есть через несколько дней я возвращаюсь в Португалию. Вернусь, когда начнется суд. – Он помолчал. – Теперь, когда я убрался с дороги, она больше ни на кого не нападет.