Книга Дыхание смерти, страница 121 – Энн Грэнджер

Джесс подумала, что не видела у Мьюриел телевизора, во всяком случае в ее грязной гостиной.

Джервас тем временем продолжал:

– Она очень огорчилась, когда моя мать сбежала. Говорила всем, что отец убил ее, а труп зарыл где-то в округе.

– Что-о?!

– Конечно, он ее не убивал. Могу сказать вам это наверняка, потому что чуть меньше года назад я виделся с матерью и даже обедал с ней. Она по-прежнему неплохо выглядит. Во всяком случае, в то время никто ничего подобного не предполагал, кроме Мьюриел. Отец пошел к адвокатам; наверное, они велели ей заткнуться. Она и заткнулась. И раньше, и теперь я иногда дразнил ее, говорил, что знаю, где зарыт труп. Напрасно я так с ней… Наверное, когда моя мать сбежала, Мьюриел очень тяжко переживала свою утрату.

– Почему она ненавидела вашего отца? Только потому, что ваша мать бросила его и уехала из ваших краев? – осторожно спросила Джесс. Но едва ли ей удалось сохранить нейтральный тон.

Джервас горько улыбнулся:

– Вы говорили с Мьюриел. Она, наверное, вам все рассказала. Отец имел обыкновение избивать мою мать. Только не подумайте, что он колотил ее с утра до вечера каждый день. Только в спальне, когда никто не видел… Теперь я понимаю, что это как-то связано с сексом. У него, наверное, ничего не получалось, если он вначале не избивал ее, чтобы завестись.

– И вы все знали? Еще в детстве вы знали, что отец бьет мать?

– Я не знал почему, но знал, что он ее бьет, да. – Джервас прищурился. – Ему хватало ума не трогать ее лицо. Он метил ниже. Помню глухие удары и ее приглушенные крики; она старалась не кричать громко, чтобы я не услышал. Но я все равно слышал. Обычно я сидел на лестнице в пижаме, душил своего плюшевого мишку и жалел, что мне не хватает смелости ворваться к ним и защитить маму. Я презирал себя за то, что боялся так поступить.

– Бедный мальчик, – непроизвольно вырвалось у Джесс. – Какую ужасную ношу вам пришлось нести в одиночку!

– Не думаю, что в одиночку… Мьюриел же как-то обо всем узнала. Наверняка о чем-то догадывались и помощницы по хозяйству – они у нас часто сменялись. Жили они наверху, в мансарде. Вряд ли помощницы слышали, что творится в хозяйской спальне, но все же что-то слышали. Звуки, даже самые тихие, по ночам очень слышны в доме. И потом, можно ведь обо всем узнать и по-другому. Наверное, многие что-то знали или подозревали, только вслух не говорили. Так всегда и бывает. Думаю, именно поэтому помощницы по хозяйству у нас не задерживались.

– Мне приходилось разбирать немало случаев домашнего насилия, – сказала Джесс. – Окружающие часто что-то подозревают. Но не вмешиваются, считая, что муж и жена сами разберутся.

– Вот видите! Никто не убедит меня в том, что старый ханжа Стивен Лейтон ни о чем не догадывался. Он ведь был их семейным врачом! Но он ни черта не сделал! А вчера мне пришлось благодарить старого зануду, Роджера Трентона. Если бы не он, меня наверняка бы прикончили. Жаль, но приходится быть благодарным и Стивену Лейтону.

– Лейтон тоже был там?!

– Проезжал мимо на машине и увидел, как Трентон склонился надо мной, заламывая руки. Во всяком случае, так я предполагаю.

– Расскажите, – попросила Джесс. – Если, конечно, у вас не болит голова и не путается сознание от препаратов… – Она достала маленький диктофон и поставила его на кровать. – Если не возражаете, я буду записывать. Начните с того места, когда я оставила вас с вашей кузиной.