Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 9 – Джозефина Тэй

Мисс Нэш подошла к кранам, открыла их, и вода с шумом хлынула в ванну.

– Когда все в колледже моются по два-три раза в день и на это отводятся считанные минуты, краны должны работать, как Ниагара, – объяснила она, перекрикивая шум. – Боюсь, вы сильно опоздаете к завтраку. – И поскольку от этой перспективы у мисс Пим появился встревоженный и какой-то растерянный, как у маленькой девочки, вид, добавила: – Давайте, я принесу вам завтрак в комнату. Нет, это совсем не трудно, я с удовольствием это сделаю. Вы – гостья, и вам совсем не обязательно появляться к завтраку в восемь утра. Вам лучше будет поесть у себя в комнате. – Она помолчала, держа руку на ручке двери. – И пожалуйста, передумайте и оставайтесь. Это и правда доставит нам радость. Бо́льшую, чем вы можете себе представить.

Она улыбнулась и ушла.

Люси лежала в теплой мягкой воде и с удовольствием думала о завтраке. Как приятно, что не нужно будет разговаривать, перекрикивая шум общей болтовни. Как мило со стороны этой очаровательной девушки предложить принести ей поднос с завтраком. Может, в конце концов было бы славно провести день-два среди юных… Менее чем в полудюжине ярдов от того места, где она лежала, вновь раздался оглушительный трезвон, заставивший Люси почти вылететь из ванны. Это привело ее к окончательному решению. Люси села и намылилась. Ни минутой позже, в два сорок один из Ларборо, ни одной минутой позже.

Когда колокол – вероятно, предупреждение за пять минут до восьмичасового гонга – смолк, раздался топот ног в коридоре, две двери слева от Люси хлопнули, вода каскадом обрушилась в ванны, и высокий знакомый голос громко провозгласил:

– Ой, девочки, я жутко опаздываю к завтраку, но я пропотела насквозь. Знаю, мне бы следовало тихонько сидеть и учить состав плазмы, о котором я не знаю аб-со-лют-но ни-че-го, а экзамен по физике во вторник. Но утро было такое чудесное… ой, куда я девала мыло?

У Люси медленно отвисла челюсть, когда до нее дошло, что в коллективе, начинавшем день в половине шестого утра и заканчивавшем в восемь вечера, еще находились личности, у которых хватало жизненных сил, чтобы работать до седьмого пота тогда, когда в этом не было необходимости.

– О Донни, дорогая, я забыла мыло. Брось мне свое!

– Подожди, сначала сама намылюсь, – ответил другой голос, спокойный, резко контрастирующий с необыкновенной эмоциональностью голоса Дэйкерс.

– Ну, мой ангел, побыстрее. Я уже на этой неделе дважды опаздывала, и мисс Ходж в последний раз определенно очень странносмотрела на меня. Слушай, Донни, ты, случайно, не можешь взять мою пациентку с ожирением на двенадцатичасовом приеме, а?

– Нет, не могу.

– Знаешь, она на самом деле совсем не такая тяжелая, как кажется. Тебе нужно будет только…

– У меня есть собственный пациент.

– Да, но у тебя просто маленький мальчик с лодыжкой. Льюкас могла бы посмотреть его после девочки с tortis colli^[8].

– Нет.

– Я так и думала, что ты откажешься. Ох, дорогая, я просто не знаю, когда буду учить эту плазму. А что касается тканей живота, они просто приводят меня в недоумение. Я не могу поверить, что их четыре вида, ну никак. Это просто заговор. Мисс Люкс говорит: «Посмотрите на внутренностях», – но я и на внутренностях ничего не вижу.

– Лови мыло.

– Ой, спасибо, дорогая. Ты спасла мне жизнь. И какой приятный запах! Очень дорогой. –Намыливаясь, а потому на минуту замолчав, Дэйкерс вдруг сообразила, что соседняя справа ванна занята. – Кто тут рядом, Донни?