Книга Загадка камеры № 13, страница 35 – Жак Фатрелл

Репортер внимательно посмотрел на Герберта. Когда журналистский инстинкт полностью овладевал им, для него больше не существовало друзей. И сейчас он как будто забыл, что хорошо знал Дика. Перед собой он видел только молодого человека, из которого мог выжать информацию в интересах охочей до новостей публики.

– Больная рука помешала тебе пойти на бал? – продолжил он уже тоном представителя обвинения.

– Я не намерен отвечать на это.

– А что у тебя за травма?

– Послушай меня, Хэтч, – тон Дика говорил о том, что он едва сдерживается, – я не отвечу больше ни на один твой вопрос, особенно на последний, пока не узнаю, в чем, собственно, дело. Кое-что произошло в вечер маскарада, но я не могу обсуждать это ни с тобой, ни с кем-то другим. Однако, судя по тому, что лично мне известно о случившемся тогда, мы говорим об абсолютно разных вещах. – Дик сделал паузу и, похоже, собирался добавить еще что-то, но передумал.

– Это пулевое ранение? – спокойно продолжил Хэтч.

Дик настолько плотно сжал губы, что они превратились в узкую полоску – ему явно стоило труда сохранять самообладание.

– С чего ты взял? – спросил он.

Хэтч задумался, он сам не понимал, откуда у него появилась эта идея, но потом, вспомнив о двух выстрелах, произведенных в Грабителя и Девушку, когда они в спешке уезжали от «Севен Оукс», решил, что подсознательно связал их с травмой друга.

Репортер уже хотел ответить, но в дверь постучали и в комнату вошел Блэр с визиткой в руке. Он вручил ее Дику, который выглядел немного удивленным, когда взглянул на нее, но потом кивнул. Блэр исчез, а вскоре после этого на лестнице послышались шаги, и на пороге появился Стайвесант Рэндольф.

Дик протянул мистеру Рэндольфу левую руку, однако тот проигнорировал ее и впился взглядом в Хэтча.

– Я надеялся поговорить с вами с глазу на глаз, – сказал он холодно.

Репортер сделал попытку подняться.

– Сиди, – остановил его Дик. – Мистер Хэтч – мой друг. Я не знаю, что вы хотите сказать, мистер Рэндольф, но в любом случае вы можете свободно говорить при нем.

Хэтчу хорошо было знакомо такое состояние Дика: когда его приятель хотел поставить кого-то на место, он всегда говорил холодным тоном, четко произнося каждое слово, при этом его лицо становилось особенно бледным.

– Я не хотел бы… – начал мистер Рэндольф.

– Вы можете о чем угодно говорить при мистере Хэтче, или беседа не состоится, – уже спокойно добавил Дик.

Мистер Рэндольф откашлялся, на его лице появилось выражение усталости.

– Ладно, – ответил он. – Я пришел потребовать, чтобы вы вернули мою золотую посуду.

Хэтч подался вперед и вцепился в подлокотники своего кресла. Это требование имело непосредственное отношение к тому, о чем он хотел поговорить с Диком, но не знал, как начать. Для мистера Рэндольфа подобное явно не составляло труда.

– Какую еще золотую посуду? – спросил Дик все тем же тоном.

– Одиннадцать тарелок, которые вы в наряде Грабителя забрали из моего дома в четверг вечером, – так же спокойно ответил мистер Рэндольф.

Дик шагнул вперед, лицо его мгновенно покраснело, а левая рука сжалась в кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь, в то время как пальцы беспомощной правой руки нервно подергивались. Хэтчу показалось, что Дик вот-вот набросится на мистера Рэндольфа. Однако ему удалось восстановить контроль над собой. И здесь, пожалуй, значительную роль сыграл тот факт, что мистер Рэндольф был на двадцать лет старше его. Хэтч это понял, но неизвестно, так ли это воспринял сам Стайвесант.