Книга Крокодил на песке, страница 37 – Барбара Мертц

Уолтер по-военному козырнул и вышел строевым шагом.

Я повернулась к Эмерсону. Он успел лечь и натянуть простыню до самого подбородка.

– Валяйте, мисс Пибоди! – воинственно проворчал он. – Продолжайте перечислять, что мне еще грозит. Как насчет холеры, чумы или проказы? Насколько я понимаю, следует поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь. Уолтер склонен все драматизировать, тем не менее я благодарю вас. А теперь убирайтесь!

Мне и в самом деле пора было уходить, но последние слова тут же заставили передумать. Тщательно расправив юбки, я с чопорным видом присела на краешек кровати и дотронулась до руки Эмерсона. Он дернулся так, словно в него ткнули раскаленным железным прутом.

– Меня интересует всего лишь ваш пульс! – сообщила я с достоинством и тут же не удержалась от колкости: – Перестаньте изображать из себя стыдливую девицу.

Эмерсон насупился и позволил на мгновение коснуться своего драгоценного запястья.

– И почему вам не сидится дома, в Англии! – Он мстительно усмехнулся, и я догадалась, что сейчас последует плата за мою язвительность. – Теперь каждая англичанка мнит себя сестрой милосердия, хлебом вас не корми, дай поврачевать на досуге. Ну а теперь, мадам, если вы удовлетворили свои инстинкты, проваливайте, иначе… иначе я встану с постели.

Я улыбнулась и нежно проворковала:

– В таком случае я никуда не уйду! Буду сидеть здесь и сторожить вас как цепной пес. Сегодня вам вставать нельзя, зарубите себе на носу. Кстати, не надейтесь запугать меня своими нелепыми угрозами. Я не из тех глупых куриц, что падают в обморок при виде мужских подштанников. К тому же я имела возможность любоваться вами всю ночь. Согласна, ваша анатомия красотой не отличается, но, тем не менее, я с ней уже ознакомилась.

– Плиты! – взвыл Эмерсон, пропустив мимо ушей мое ехидство. – Что происходит с моими плитами?! Я должен немедленно взглянуть, что они делают с моими плитами!

– Плиты? – немного растерялась я.

В бреду Эмерсон то и дело твердил о каких-то плитах, и я, грешным делом, решила, что он снова впадает в забытье.

– Напольные плиты с росписями! – Эмерсон хитро глянул на меня. – Если вам интересно, так уж и быть, скажу. Я раскопал часть царского дворца Эхнатона! Напольные плиты, стены и потолки оказались покрыты росписями. Представляете? Они каким-то чудом сохранились.

– Правда? – В моем голосе невольно прозвучало искреннее восхищение. – Неужели здесь, среди этих бесплодных песков, некогда стоял дворец фараона-еретика?

– Так вы слышали об Эхнатоне? – изумился Эмерсон.

– Разумеется, слышала! – презрительно фыркнула я, порадовавшись, что, сама того не желая, поставила зазнайку на место. – Замечательная личность! Или вы тоже считаете, что Эхнатон был женщиной?

– Вздор! – гомерически расхохотался Эмерсон. – Полная нелепица! Типичная болтовня идиотов от археологии. Это идея Мариэтта, будто нубийцы взяли его в плен и каст… в общем, прооперировали…

– Да, я читала об этой гипотезе! – подхватила я, сгорая от любопытства. – Но почему вы считаете ее нелепицей? Полагаю, такая… операция способствует появлению у мужчин женских черт.

Эмерсон как-то странно посмотрел на меня.

– Это лишь гипотеза, к тому же дурацкая, – сухо ответил он. – Скорее уж всему виной просто своеобразная манера тогдашних художников. Легко заметить, что лица и фигуры всех придворных Эхнатона тоже несколько… женственны.