Книга Человек, который не боялся, страница 20 – Джон Диксон Карр

– Бентли, дорогой… – вмешалась было Гвиннет.

Логан хохотнул. К хитринке на его лице добавилось раздражение.

– Гвиннет хочет за меня извиниться. Она всегда извиняется за меня, старого грубияна, которому невдомек, как надо себя вести. – Глаза у него стали злые. – Да, моя дорогая, но неужели ты совсем не понимаешь шуток? Не получаешь удовольствия от игры? Это же бизнес. Самая увлекательная игра на свете.

– У нас и так уже есть здесь игра, дорогой, – на редкость спокойно отозвалась она. – А если уж ты вознамерился непременно совершить сделку, выбери что-то и впрямь красивое. Например, вещь из эмали с золотом вон там, на стене. Что это, Мартин?

Глаза Кларка выразили готовность к улыбке.

– Это триптих, Гвиннет.

Брови ее слегка поднялись.

– Боюсь, это мало что мне говорит. Я ужасно невежественна.

– Алтарная картина. Два крыла его, или две створки, если закрыты, как вот сейчас, заслоняют центральную панель, на которой изображена религиозная сцена, в раскрытом же положении дополняют сюжет множеством подробностей. Иногда триптихи очень красивы.

– Ой, а нам можно его увидеть?

Нетерпение в голосе Гвиннет отразилось на лице Кларка судорогой недовольства, и он вежливо удержал ее, не дав подойти к стене:

– Скоро увидите. Полагаю, он вас заинтересует. – Говоря это, Кларк смотрел ей в глаза. – Не следует поглощать все вкусное за один присест. Сейчас, полагаю, нам настало время пойти и переодеться к ужину. Тем более что эти добрые люди, – просиял он улыбкой в сторону нас троих, – еще не видели своих комнат.

– Послушайте, а что именно здесь случилось? – поинтересовался вдруг Энди Хантер.

Он произнес это с жаром, жестикулируя, и, не получив ответа, упорно продолжил:

– Мы много чего наслушались про проклятия, призраков и тому подобное. Но что на самом-то деле случилось? Что это за семейство Лонгвудов и что они сотворили? Вот что мне хотелось бы знать.

– Поддерживаю, – пробормотала Тэсс.

– Изложение истории Лонгвудов заняло бы целый вечер, – откликнулся наконец Кларк, снова сверяясь со своими карманными часами. – Основной их чертой была, насколько могу я понять, любознательность. Первое упоминание этой фамилии мы находим в тысяча шестьсот пятом году, когда один из Лонгвудов оказался замешан в Пороховом заговоре. Последующая история семейства ничем особо не впечатляет. Сквайры, священники, адвокаты… Вплоть до тысяча семьсот сорок пятого года, когда еще один Лонгвуд принял участие в Якобинском восстании. Далее до тысяча восемьсот двадцатого года снова ничего яркого, пока не дошла очередь сделаться главой семьи Норберту Лонгвуду. Тут-то и началось.

– Кем же он был? – спросил Энди.

– Врачом. Ученым. Членом Королевского общества. Другом нескольких медицинских светил, чьи имена сейчас не всплывают у меня в памяти.

– Араго, Буажиро и сэр Хамфри Дэви, – подсказал я.

Кларк резко ко мне повернулся:

– Откуда вы знаете? Именно так.

– Вычитал, – объяснил ему я. – Они неустанно высмеивали друг друга в памфлетах по поводу какого-то научного открытия того времени. В чем там именно было дело, я понять не смог. Но что с этим Лонгвудом случилось потом? Можете нам рассказать?

– Произошедшее с Норбертом Лонгвудом с того времени и доныне представляется совершенно загадочным. Он умер каким-то таинственным и ужасным образом в этой самой комнате. Прислуга в страхе перед нечистой силой целых два дня не отваживалась приблизиться к его телу. Вот почему, по слухам, он с той поры и норовит удержать людей, хватая пальцами их за щиколотки.