Книга Клетка для простака, страница 37 – Джон Диксон Карр

Хью отошел от корта и быстро, через три ступеньки, взбежал на террасу.

И вновь удача повернулась лицом к настоящему убийце. «С другой стороны, – говорил себе Хью, – я сам во всем виноват». Не кто иной, как он сам, вложил эту мысль в голову Бренде, он сам подсказал ей линию защиты. Впрочем, не важно. Прежде всего необходимо выяснить, что Бренда действительно сказала. Поднявшись на террасу, он услышал справа от себя, откуда-то снизу: «Осторожно!» Он резко остановился и как раз вовремя отступил в тень дерева.

По подъездной дороге спускались суперинтендант Дэвид Хэдли и доктор Николас Янг. Последний, скрючившись, сидел в инвалидном кресле, которое лихо катил, энергично работая левой рукой, катил с такой скоростью, что оно забуксовало и съехало на обочину. Стоя в тени дерева, темнеющего на фоне багряно-янтарного неба, Хью видел, как Хэдли поспешно шагнул вперед и выровнял кресло. Затем он потерял обоих из виду. Однако слышал несвязное бормотание и тяжелое дыхание калеки и холодный голос Хэдли:

– Если вы намерены сломать себе шею, доктор Янг, то это ваше личное дело. Но в следующий раз поберегите мои колени. Крутаните его назад.

– Недосмотрел, – сердито проворчал Ник, все еще тяжело, со свистом дыша. – Совсем забыл, что для полицейского ноги – самая ценная часть тела. Потерять их было бы трагедией. Нет-нет, прошу прощения – стоп. Я задыхаюсь.

– Не стоит.

– Я хочу, чтобы вы проявили благоразумие, – сказал Ник таким тоном, будто его собственное благоразумие не подлежало сомнению. – Окажите мне любезность и ответьте. Не смотрите на меня как канцлер казначейства с готовым бюджетом. Скажите, если не согласны со мной.

Снова наступила пауза; казалось, суперинтендант рассматривает своего собеседника.

– Мой дорогой сэр, – проговорил Хэдли, – я не знаю, что вы желаете от меня услышать. Я пока даже не знаю, что здесь произошло. Это мы вроде бы и собирались выяснить. Если вы способны вытащить колесо из грязи, то давайте-ка займемся делом и станем на страже до прибытия инспектора Гейтса. Надеюсь, вы не полагаете, что я немедленно вызову полицейский фургон и арестую того, кого вы считаете убийцей, лишь по той причине, что вы являетесь другом одного из высших полицейских чинов.

– Я этого не прошу.

– Тогда чего же вы хотите?

Ник ответил с холодной сдержанностью:

– Я хочу, чтобы игра велась честно. Так вот. Начнем с того, что Бренда не имеет к этому никакого отношения. Вы понимаете?

Нерешительное молчание.

– Понимаете?

– Не уверен. Еще рано говорить. Но если вы хотите знать мое мнение…

– Я непременно хочу знать ваше мнение.

– Нет, я не думаю, что она имеет к этому отношение, – ответил Хэдли. – Мне показалось, что она все рассказала здраво и начистоту. К тому же, по-моему, она не из тех, кто станет лгать.

Хью, стоявший над ними, оперся рукой о ближайшее дерево, зажмурил глаза и сделал глубокий вдох.

– Улики, – продолжал Хэдли, – возможно, подтвердят сказанное ею. Ее рассказ достаточно убедителен, за исключением… – последовала очень краткая, едва заметная пауза, – за исключением одного маленького пункта, который она, возможно, сумеет разъяснить позже.

– Какого пункта? – поспешно спросил Ник.

– Позже разъясним.

– Я хочу кое-что предложить вам, суперинтендант, – настаивал Ник почти ласково, – уж кто-кто, а Бренда никогда бы не убила мальчика. Хорошо, это принимаем. Но хочу вам сообщить, что Бренда ошиблась в одном. Она говорит, что убийца, должно быть, надел ее обувь и прошел в ней через корт. Так вот, я хочу сказать, что она ошиблась относительно размера туфель… или в чем-то еще. Настоящий убийца не надевал ее туфли.