Книга Могут ли леди убивать?, страница 90 – Питер Чейни

Что-то подсказывает мне, что докопаться до сути дела можно, и я даже представляю, как это сделать. Но придется рискнуть. Впрочем, я рисковал и раньше, почему бы не попробовать сейчас.

Руди сидит в углу своей камеры, смотрит на меня и ухмыляется, как боевая обезьяна. Имейте в виду, я в некотором смысле даже восхищаюсь этим парнем. Хладнокровный, сообразительный, расчетливый. Мозги у него определенно есть, и пользоваться ими он умеет. Меня всегда удивляло, что парни с мозгами употребляют их в преступных целях.

Примерно то же самое происходит и с женщинами. Некоторые дамы рождаются с лицом, похожим на Эйфелеву башню в Париже, если смотреть на нее сверху. Фигура у них как каток, а когда они открывают рот, звук такой, будто жестянку режут циркулярной пилой.

Такая дама, можете не сомневаться, никогда не сделает ничего аморального или сомнительного. Она станет гордостью общества. Вы можете поставить последний цент на то, что она будет активным членом кружка вязания или лиги заботы о животных, жертвуя собой и избегая всех удовольствий, кроме подглядывания в замочную скважину, чтобы узнать, не пытается ли служанка соблазнить мороженщика, и если да, то какие приемы она пускает в ход.

Но если личико дамы вызывает у вас разные мысли, если у нее стройная фигурка и взгляд, который будто говорит «посмотри-на-меня-малыш-меня-так-просто-не-возьмешь», а лодыжки заставляют уставшего бизнесмена подумать о том, что его благоверную в детстве слишком рано поставили на ноги, и если ей нравятся брильянты, собольи меха и приемы, – вы можете поставить последнюю медную пуговицу на то, что эта малышка натворит немало милых неприятностей, прежде чем протянет ножки и подаст заявление на ангельские крылышки маленького размера.

Я повидал немало парней на своем веку и думаю, что у Руди определенно есть пара козырей. Холодный, уверенный и отстраненный взгляд, от которого дамочка теряет голову и думает: как же так случилось, что она прожила без него всю свою жизнь, – или же выскакивает на улицу и бежит к первому встречному копу-регулировщику с просьбой спасти ее от злодея-соблазнителя.

Спрашиваю, не хочет ли он сигарету, но он говорит, что предпочитает свои, достает портсигар в золотую и платиновую полоску и закуривает сигарету, которая пахнет, как гостиная паши после ночного заседания комитета по гарему, обсуждавшего, что же делать с Жемчужной Рози, отказавшейся от восточных сладостей и пытавшейся откусить старику ухо, когда он всего лишь проявлял слишком отеческие чувства.

– Послушай, Руди, я не собираюсь говорить тебе, что совершил большую ошибку и вляпался в неприятности. Дело вот в чем: возможно, мы немного ошиблись в отношении тебя и Джека Рокки, но если вы будете благоразумны и сыграете так, как я говорю, то все закончится для вас не так уж плохо.

Он смотрит на меня, его улыбка становится чуточку шире. Я наблюдаю за его глазами и вижу, что он не в силах притушить в них торжествующий блеск.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Руди.

– А вот что я имею в виду. Это дельце заварилось с того, что Марелла Торенсен написала директору письмо, намекая на творящиеся здесь преступления федерального масштаба. Когда я приехал, Мареллу уже угрохали, и, хотя расследование ее убийства не входит в мои обязанности, я застрял здесь из-за того, что окружной прокурор попросил решить две проблемы разом. Меня как федерального служащего в первую очередь интересуют федеральные правонарушения.