Книга Могут ли леди убивать?, страница 59 – Питер Чейни

Схема казалась безупречной. По крайней мере, я не видел в ней опасности для себя, поскольку знал, что если Рокка обнаружит, что Спигла играет за его спиной, он быстро сведет счеты с помощью дубинки или пули, а я при любом исходе останусь в стороне. В то время у меня были проблемы с деньгами, и я согласился на предложение Спиглы.

Мы неплохо на этом заработали.

Поразмыслив, я пришел к выводу, что лучше всего сказать Беренис, что контрабандой занимаемся мы со стариком Ли Сэмом. Я ставил на то, что, если даже Ли Сэм станет это отрицать, Беренис ему не поверит. Я также знал, что она не будет распространяться на этот счет и постарается не допустить упоминания своего отца в связи с мелким, но все же нарушением закона.

Я так ей и сказал. Мол, мы с Ли Сэмом нелегально провозили шелк, и что, по всей вероятности, Марелла как-то об этом пронюхала. Ловкий ход, согласитесь?

– Ловкий ход, а? – спрашиваю я. – Какой же вы паршивец, Торенсен. Но в уме вам не откажешь. Вы знали, что Беренис, прикрывая отца, будет держать рот на замке. Ладно, продолжайте.

– Беренис, похоже, удивилась. Сказала, что не понимает, зачем ее отцу понадобилось заниматься мелкой контрабандой, когда у него и так столько денег.

Я объяснил, что, как ей известно не хуже, чем мне, все китайцы по натуре игроки и старика привлекла даже не столько возможность заработать, сколько азарт.

И у меня получилось. Она мне поверила.

Торенсен встает, подходит к столику и наливает себе еще.

– Было без двадцати восемь. Беренис поднялась, холодно попрощалась и вышла из кабинета. А я подумал, что справился с ситуацией очень даже неплохо. Решил, что раз уж я уезжаю из Сан-Франциско, а ее старик остается со своим шелковым бизнесом, она ничего ему не скажет. В общем, беспокоиться не о чем.

– Что ж, вы просчитались, – говорю я. – Беренис оказалась девочкой более законопослушной, чем вы думали. Вас, наверно, удивит, но она в вашу историю не поверила.

Торенсен смотрит на меня недоверчиво:

– Я что-то не понимаю.

Я ухмыляюсь:

– Ну так послушайте, вы, болван. Когда Беренис и старика Ли Сэма вызвали в полицейский участок для выяснения кое-каких деталей, она заставила папашу сделать заявление насчет контрабанды шелка.

Он смотрит на меня большими глазами:

– Не понимаю. Зачем? Ведь Ли Сэм не имеет к этому никакого отношения. Он ничего об этом не знал!

– В том-то и дело. Она не поверила вам, посчитав, что за вашей историей скрывается нечто более серьезное, и решила заставить отца признаться в мелком, чтобы не допустить дальнейшего расследования, которое могло бы вскрыть кое-что похуже контрабанды. Понятно?

Вид у Торенсена немного испуганный.

– Понятно. Но все, что я вам рассказал, правда. Мы со Спиглой занимались только этим и больше ничем.

– Да, это вы так думаете.

Я закуриваю сигарету и встаю.

– Так вот, значит, какая у вас история, а, Торенсен? Что ж, как бы странно это ни звучало, думаю, вы говорите правду и, возможно, натолкнули меня на кое-что еще. Итак, Беренис ушла. Что было потом?

– Остальное вы знаете, – говорит он. – Я оставался в офисе, потом вернулся в свою квартиру на Ноб-Хилл. О Марелле узнал, когда Брэнди послал за мной, чтобы провести опознание.

– Хорошо, Торенсен. Значит, между вами и Беренис ничего не было?

– Ничего. Абсолютно ничего. – Ему, похоже, уже очень не по себе. – Хотел бы я знать, что случилось с Мареллой. Почему она так странно себя вела? Меня это беспокоит. Что с ней было не так? Почему она отправила то письмо Беренис в Шанхай?