Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 26 – Бенджамин Стивенсон

Потом открыл ежедневник на дате 12 декабря. На меня смотрела пустая страница.

— Двенадцатого числа ничего не было ни в городе, ни где-то еще.

— Значит, он пропустил один день, — ответила Фьют. — Не знаю, что еще вам сказать. Я не слежу за тем, съел ли он шоколадку. Кому какое дело?

— Этого я пока не знаю.

Я окинул взглядом стол. Он был стерильным, слишком чистым, ни одной кружки, тарелки или хотя бы ручки. Минимализм — повальное увлечение среди предпринимателей: общество должно обходиться без бумаги, без наличных денег, автомобили должны обходиться без водителей. Надень виртуальный шлем и обойдись без жизни. Я пролистал ежедневник и понял, что Лайл им почти не пользовался, а значит, пустая страница в нем ни о чем не говорила. Нужно было как-то забраться в компьютер.

В дверь просунул голову жилистый мужчина. Он был достаточно худым, и я обратил внимание на дополнительные дырки в ремешке от часов, чтобы застегнуть его на тонком как спичка запястье. Однако мужчина не казался хрупким, в нем чувствовалось скорее напряженное нетерпение марафонца. Я сразу узнал его, даже постаревшего на пять лет и растерявшего часть волос по сравнению с тем парнем с фотографии.

— Первый звонок, Фьют. Осталось пятнадцать минут, — сказал он, потом заметил меня и протянул руку с пятнами от ожогов на пальцах — вероятно, следами употребления наркотиков в юности. — О, привет! Я Роджер Слит.

Он слегка пришепетывал и имел привычку в паузах между фразами сдувать с глаз прядь жидких каштановых волос. Он носил мятый галстук-бабочку, битву с которым безнадежно проигрывал, как и все, кто хоть раз пытался повязать такой галстук. Он снова повернулся к Фьют:

— Мы наняли детектива, да?

— Меня наняло стечение обстоятельств, — ответил я.

— Раскройте это дело, и уверена, мы заплатим вам больше, — пообещала Фьют и перевела взгляд на Роджера. — Раз ты узнал Эрнеста, обойдемсябез представления. Я просто показываю ему здесь все. Думаю, полиция была бы не столь тактична.

— Я слышал, Роджер, как вам пели дифирамбы, — сказал я, но он отмахнулся от похвалы явно вошедшим в привычку жестом. — Насколько я понимаю, Пирс оказал такое влияние на вашу жизнь, что вы решили вернуть долг, помогая другим.

Он снова увернулся от комплимента:

— Да, но... Я не приносил такой большой жертвы, как Лайл, когда вернулся сюда на пике карьеры. Я обучался художественным искусствам в Сиднее, но так толком и не освоил. Так что я просто сменил направление.

— Не освоил? — хмыкнула Фьют. — Ты занижаешь себе цену.

— Как вы думаете, Лайл потом жалел о своем решении? — спросил я.

Роджер задумался.

— Честнее всего будет ответить: надеюсь, что нет. Серьезно. Думаю, здесь многое напоминает о нем: вещи, люди... и кое-какие незамысловатые послания, если тебе, Фьют, от этого будет приятно, — добавил Роджер, заметив, что она сняла с полки поддельного «Оскара» и подняла над головой, как победительница телевикторины. — Это я подарил его Лайлу. Я знаю, оно того стоило. Да, это немного слащаво, — наморщил он нос.

— Не совсем понял, что это значит, — признался я.

— Я хотел вручить ему «Оскар», чтобы показать, что сделанное им здесь более ценно, чем то, что он мог сделать в Голливуде. Я подумал: может быть, Лайл посмотрит на него и почувствует, что не продешевил, променяв красивую жизнь на все это.