Книга Мраморный слон, страница 29 – Наталья Звягинцева

Из крытого экипажа, запряжённого молодым рыжим жеребцом, поспешно выбрался высокий седоусый генерал и, плотнее запахнув подбитый мехом плащ – утро выдалось промозглое, – направился по широкому двору к дубовым дверям господского дома. К нему наперерез из соседнего флигеля бросился офицер. Заметив движение, генерал остановился и, взглянув в лицо молодого человека, охнул:

– Громов, ты, что ли? Ты как здесь оказался?

Офицер вытянулся и щёлкнул каблуками:

– Так служу я здесь, Константин Фёдорович. У графа адъютантом.

– Стало быть, и живёшь здесь? – прищурившись, спросил Зорин.

– Так точно. Во флигеле, – Громов покосился на небольшую каменную постройку. – С тётушкой моей проживаем.

Константин Фёдорович одобрительно кивнул. Но, вспомнив о цели своего визита, сделался по-деловому сух:

– Надо бы мне с графом переговорить немедля.

Громов замялся. Молодой человек тянул с ответом, не желая расстраивать генерала, но в то же время робея перед ним.

– Тут такое… – Василий сглотнул, – граф не велит никого к себе пускать. Ни знакомых, ни родственников, ни чиновников.

– Это дело не терпит отлагательства. Срочное дело, – в голове генерала скользнуло раздражение. Знал он, что граф Вислотский не появляется в обществе, но чтоб вот так, запереться в своём доме и адъютанта использовать в качестве цепного пса, чтоб отпугивать нежелательных посетителей, это уж слишком. – Ты, Василий, сходи к начальнику своему и доложи, что генерал Зорин разговор к нему имеет. – Помедлив, он добавил: – По поручению княгини Рагозиной, что сейчас на смертном одре находится.

Офицер не шелохнулся. Он стоял, преграждая путь генералу.

– Граф отдал мне приказ, и я не имею права его нарушать. Иначе мне одна дорога – под трибунал, – собравшись, отрапортовал Громов.

– Да что ж здесь такое происходит? – Зорин не на шутку рассердился. – Я генерал, а ты – офицеришка жалкий – смеешь мне перечить? Да я рапорт о твоих действиях сегодня же в Петербург отошлю! А ну, живо бегом к графу!

Громов аж зажмурился, до того ему страшно сделалось. Даже столько не за себя, сколько за тётушку его единственную. Не выживет она без него, одни они друг у друга на этом свете родные души остались. Но приказ графа Василий нарушить не смел.

– Значит, не пойдешь? – Зорин в порыве негодования хотел уже оттолкнуть офицера и пойти напролом, как в былой молодости.

Дубовая дверь распахнулась. На пороге показался стройный господин в светлом кашемировом пальто и высоком цилиндре. На вид мужчине нельзя было дать больше тридцати лет. В одной руке он держал трость, на которую опирался во время ходьбы, в другой саквояж. Острые черты лица, тонкие губы, густые тёмные волосы, непослушно выбивающиеся у висков, выдавали человека волевого и не обделённого интеллектом. А пронзительные зелёные глаза, сверкающие из-под широких прямых бровей, излучали холодное спокойствие и уверенность. Сильная хромота была его единственным дефектом.

– Доброе утро, Константин Фёдорович! Вы, как я полагаю, за мной приехали, – не спросил, а утвердительно сообщил господин.

Зорин только крякнул да удивлённо моргнул. И откуда такая информированность? Видать, не зря по городу молва ходит о связях графа с самим…

– Из полицейского управления официальное письмо получил. Княгиня и там свои порядки устанавливает. – Тело графа подрагивало от напряжения, а рука в тонкой кожаной перчатке с силой сжимала трость. – Я к вашим услугам, генерал.