Книга Безупречные создания, страница 100 – Елена Михалёва

Лиза не помнила, как они добрались до её голубой гостевой спальни. Она возвратилась к реальности, лишь когда уже у самой двери Анна Степановна тихо заплакала. Как человек, переживающий глубокую душевную рану. Девушка вспомнила об успокоительном лекарстве Эскиса и растерянно подумала, что стоит поделиться им с классной дамой.

Она толкнула дверь. И застыла на месте.

Шок от увиденного оказался столь сильным, что её икота вмиг прошла.

Всё в комнате было перерыто. Буквально всё.

Ящики вынуты из стола. Их содержимое высыпано и смешано с вытряхнутой из гардероба одеждой. Матрас перевёрнут. Её бесценные книги свалены в одну бесформенную кучу. И даже стулья опрокинуты. Но более всего Лизу поразил не сам погром.

Дверь, что вела в сад, оказалась распахнута настежь. Ветерок трепал штору и скрипел несмазанными петлями, раскачивая эту дверь из стороны в сторону.

За её спиной коротко вскрикнула Свиридова.

Повинуясь порыву, Лиза метнулась внутрь комнаты. Схватила зонтик с вешалки. Рывком открыла дверь в ванную. Но там царил такой же кавардак.

Тогда Бельская бросилась к выходу в сад. Её пальцы коснулись облупившейся белой краски. Замок вскрыли изнутри. Расковыряли краску чем-то тонким и острым, чтобы сбежать через сад. Даже недюжинную силу приложили, потому что покрашено было в несколько слоёв. Открыть эту дверь было не так-то просто. И всё же этому человеку удалось.

Лиза выглянула наружу.

Внизу прямо вдоль фундамента меж стеной и кустами барбариса шла цепочка глубоких следов. Они отчётливо виднелись в набрякшей после дождя земле. Вот только шли они не из комнаты, а в неё.

Из коридора до неё донёсся голос Веленской. Ксения Тимофеевна звала на помощь и кричала, что в институт забрался вор.

Бельская отшатнулась, едва не налетев на Свиридову.

Тут она и увидела грязные следы, тянувшиеся от распахнутой садовой двери к её гардеробу, дверца которого оказалась чуть приоткрыта.

Тонкая чёрная щель, внутри которой мог скрываться кто угодно.

Тот, кто пробрался в комнату, но не успел убежать.

Тот, кто убил Наталью.

Лиза медленно подкралась к шкафу. Зонтик она перехватила поудобнее. Будто он действительно мог помочь, если бы у преступника оказался нож или пистолет. Но Бельская не думала об этом в ту злосчастную минуту. Кровь в висках стучала пульсирующей болью.

Быстрым движением девушка распахнула дверцу и отступила, готовая увидеть внутри кого угодно.

Но шкаф был пуст. Если не считать нижней полки.

Там стояли чужие женские ботинки, грязные и изрядно поношенные.

Именно они стали последней каплей. Тонкой угрозой. Каким-то неясным предупреждением, смысл которого Лиза уловить не успела. Потому как от страха и потрясения лишилась чувств, провалившись в липкую спасительную черноту.

В лазарете пахло накрахмаленными простынями и карболовой кислотой, которую повсеместно использовали для дезинфекции. Но навязчивее всего ощущалась смесь масел: камфорного, касторового и анисового. Этот аптечный дух было ни с чем не спутать. Лиза поняла, где находится, ещё до того, как открыла глаза.

Лазарет в институте состоял из нескольких смежных помещений. Имелась приёмная, где дежурил их доктор или же сестра милосердия. За приёмной начинались палаты, переходящие одна в другую. Голые стены здесь были выкрашены облупившейся бледно-голубой краской, а намытые полы пахли хлорной известью. Вдоль стен стояли простые металлические кровати с белыми деревянными тумбочками меж ними. Некоторые кровати были отделены тканевыми ширмами, обтянутыми некрашеным хлопком. В углу имелся обеденный стол со стульями для пациентов, а в самом конце расположилась дверь в изолятор. Там содержали тех, кто ухитрялся подцепить наиболее заразное или опасное заболевание, вроде оспы или кори. Но зимой лазарет частенько бывал переполнен, когда начинался сезон простудных болезней. В прохладных общих дортуарах девушки легко заболевали и заражали друг друга. Впрочем, не все были против того, чтобы провести неделю-другую в лазарете под надзором доктора. Они даже называли эту часть Смольного курортом. Местом отдыха от учёбы, ранних подъёмов и строгих учителей.