Книга Убийство под Темзой, страница 84 – Иван Любенко

Клим пообещал кэбмену двойную оплату, если тот привезёт его обратно, как можно быстрее, но кучер с истинно английским холодным высокомерием заявил, что он чтит правила извоза, установленные муниципалитетом, и не будет их нарушать, поскольку это грозит лишением лицензии. Чтобы скоротать время, Ардашев вынул фотографии и вновь принялся рассматривать изображение на арке под потолком кабинета покойного профессора. В голову пришли записи, сделанные в библиотеке Британского музея. «Лев, змея, солнце и 30 градусов…»…Лев обгоняет солнце»…Господи, неужели я прав?» От волнения Клим вынул сигарку и закурил.

Туман, смешанный с сумерками, погрузили Лондон в непроходимую тёмную густую среду. На расстоянии вытянутой руки обыватель не мог бы рассмотреть свой указательный палец. Пешеходов и извозчиков спасали только газовые фонари, да горящие окна домов. Они, точно маяки, указывали направление, но дорогу не освещали. Все двигались по наитию, то и дело останавливаясь и осматриваясь по сторонам.

Экипаж, как назло, тащился со скоростью сороконожки, лишившейся тридцати восьми ножек. Когда вороная лошадка уже бежала по брусчатке Кенсигтон Парк Гаденс, Ардашев щёлкнул крышкой карманного «Qte Сальтеръ» — его не было ровно два с половиной часа. В доме номер семь горел свет. «Слава Богу, всё хорошо», — вымолвил мысленно Клим и на душе полегчало.

Покинув кэб, он зашагал к входной двери, но вдруг услышал, как за спиной остановилась пролётка.

— Мистер Ардашев?

Студент повернулся. К нему приближался инспектор Джебб с саквояжем, сержант и констебль, державший в руках уже знакомый Ардашеву укупорочный ящик для вещественных доказательств.

— Добрый вечер, джентльмены, — растеряно вымолвил Клим. — А вы тут по какому поводу?

— Вдова убита. Около час назад телефонировал её кузен. Он ранен, но чудом осталсяжив. Четвёртое смертоубийство, — вздохнул детектив и развёл руками. — С минуты на минуту приедет судебный медик. Что ж, начнём проводить осмотр места происшествия. Для вас это будет неплохая практика.

Клим замер. Он врос в землю, как соляной столб и не мог пошевелиться. Предательски увлажнились глаза.

— Ну что же вы? — остановился инспектор. — Пойдёте с нами, или тут останетесь?

— Да-да, — изрёк Ардашев, провёл ладонью по лицу и шагнул в дом вслед за полицейскими.

Том Крук встретил всех в прихожей. Он шёл пошатываясь. Голова пастора была обвязана какой-то тряпкой, и через неё проступала кровь. Правый рукав его сорочки был наполовину оторван. Пахло эфиром.

— Наконец-то! Я ничего не трогал. Оставил всё, как есть, — прохрипел он, вытирая платком, выступившие слёзы.

Вивьен была в том же платье, в котором Ардашев видел её несколько часов назад. Она лежала на левом боку, вытянув вперёд левую руку. Застывшие в страхе глаза уставились на камин, а из пробитого виска уже вытекло так много крови, что рядом с головой образовалась тёмно-красная, начинающая засыхать, лужица. Рядом валялась окровавленная кочерга. Удар был такой силы, что черепная кость проломилась, и вся правая сторона лица посинела.

Знакомая Ардашеву комната представляла собой последствие либо погрома, либо нарочито небрежного обыска. Все ящики комода, шкафа и стола были не просто выдвинуты, а брошены на пол и частью изломаны. Подушки на диване и кожаные валики — вспороты. Из них торчали пучки конского волоса. Из мягких кресел вылезли пружины. Окна были закрыты. Под ногами скрипели осколки разбитой вазы.