Книга Черный Арагац, страница 38 – Иван Любенко

— Без начальника жандармского управления Ростовского округа подполковника Апостолова и ротмистра Артемьева тут не обойтись. Это лучшие профессионалисты.

— С ними я планирую пообщаться уже сегодня.

— А я вот, признаться, ума не приложу, с чего же начать?

— С чистого листа. Позвольте бумагу и карандаш?.. Благодарю. Давайте набросаем план действий. Пусть на первый взгляд он даже покажется глупым. Это ничего. Главное, начать рассуждать, и тогда мысли, обрастая деталями, сами выведут нас на правильную дорогу.

I

Позавтракав в ресторане гостиницы, Клим прошёл в вестибуль. Взглянув на часы, он купил «Донскую речь», «Ростовский листок объявлений» и «Донскую пчелу». До прихода Бабука ещё оставалось время, и не лишне было ознакомиться с местной прессой. Тем более что купленная вчера, но так и не прочитанная газета, выполнявшая роль обёрточной бумаги для пятидесяти тысяч, давно покоилась в мусорной корзине. Плюхнувшись в кресло, он заказал чашку турецкого кофе и задымил любимыми «Скобелевскими». О чём тут только не писали! «Донская пчела» захлёбывалась в восторженных отзывах о выступлении в театре Асмолова физиономиста и престидижитатора^[57]Михаила Тарасова, вероятно, того самого, который вчера сидел за столиком с Фаиной: «Отделение первое состояло из различных фокусов, причём главный интерес представляло то, что г. Тарасов исполнял их положительно без всяких аппаратов и других разных приспособлений, обыкновенно употребляемых в таких случаях фокусниками. На сцене, кроме небольшого стола, столика и стула, ничего не было. Фокусы, проделанные г. Тарасовым, вполне свидетельствуют об изумительной ловкости его рук. Наибольшего внимания в этом отделении заслуживало проглатывание куриных яиц, причём факт глотания был констатирован находившимся в зале театра одним из местных врачей. Всё, показанное артистом, одинаково пленяло зрителей, причём кусание раскалённого железа и питие кипящего масла были нумерами, составляющими верх совершенства.

Второе отделение было посвящено спиритическим опытам. Тут г. Тарасов сначала объяснил различные проделки спиритов, и затем несколько человек из публики привязали его к стулу, причём г. Тарасов, будучи закрыт занавеской, моментально высвободился, звонил за занавеской колокольчиками, играл на флейте, выпил стакан воды, и когда занавеска была открыта, то он оказался привязанным к стулу так, как было вначале.

В последнем отделении г. Тарасов проявил весьма недюжинную способность моментально изменять выражение лица. Прекрасно исполнены были типы «Петрушки» в трёх видах, варшавской свахи, сидящей за чашечкой кофе, сентиментальной барышни, испуг иезуита-гастронома, нищей, трактирного пьяницы и городового. Имя г. Тарасова пользуется в России и в особенности на Кавказе громадною известностью. Обладая изумительной ловкостью и мимикой в изображении различных типов без всяких приспособлений и гримировки, г. Тарасов — не просто фокусник, а в своём роде художник, моментально улавливающий выдающиеся черты лица и тут же воспроизводящий тип со всеми его характерными особенностями». Из раздела «Происшествия» в глаза бросилось сообщение: «3 августа на Казанской, 101 найден труп отставного полковника Верещагина В. Т. Полиция считает, что совершенно убийство. Вся общественность города скорбит по кончине этого достойного человека. Покойный был не только героем последней Балканской войны, но и большим подвижником по созданию первого в нашем городе музея, который располагался прямо в его квартире, а точнее сказать — в подвальном помещении, куда он собирался сделать отдельный вход для свободного посещения. Его экспонаты — не просто случайное сборище старинных вещей, принадлежащих антикварию, а строго систематизированные археологические и исторические коллекции, а также вещи, найденные вообще на Юге России и преимущественно в пределах Ростовского округа, города Ростова и его окрестностей. Музей размещался в четырёх комнатах, разделённых по отделам, и по своему содержанию знакомил посетителя с жизнью и нравами племён, населявших наши земли». «Да, — подумал Ардашев, — возможно, убийство Верещагина связано с какой-нибудь исторической реликвией и его кредиторы здесь ни при чём. Полиция наверняка допросит всех должников и выяснит, где находился каждый из них в момент убийства займодавца. Самое «завидное» алиби у Куроедова — его кенотаф. — Он усмехнулся — Тут уж и правда обзавидуешься… Всё-таки, наверное, зря я написал отцу в письме, что останусь в Ростове, пока не найду убийцу Верещагина. Звучит слишком самоуверенно, будто я в любом случае его отыщу и это всего лишь вопрос времени. Ведь может так случиться, что пройдёт неделя-другая, денег у меня будет оставаться всё меньше, а расследование дела Верещагина так и не сдвинется с места. Кроме того, я обязан прибыть в университет к началу нового семестра, то есть к 20 августа^[58]. А значит, ещё нужно успеть вернуться домой, собрать чемодан и только потом — на учёбу. Ладно. Не стоит отчаиваться раньше времени… Так-с, а что там пишет «Донская речь»? Ага: «Французский журнал «Electrician» сообщает о попытке, сделанной во Франции, устроить телефонное сообщение между Парижем и Марселем на дистанции более 500 миль. Устроена также телефонная связь между городами: Парижем, Брюсселем и Антверпеном и обратно между Брюсселем и Парижем. Расстояние оказалось около 610 миль. Передача была вполне ясная, отчётливая». Вот было бы здорово, если бы между Ростовом и Ставрополем была установлена телефонная связь! Я бы смог лично всё объяснить отцу», — вздохнув, подумал Ардашев. — Что ж, посмотрим «Ростовский листок объявлений»: «Желаю получить место экономки, приказчицы, компаньонки или же ухаживать за детьми. Согласна на отъезд. Темерницкая, 29, квартира № 3-а (вход со двора), проживаю до 1-го сентября. Спросить Софию Милов-ву», — прочитав, Клим замер на миг, потом, не веря своим глазам, прочёл ещё раз. Он поспешно затушил в пепельнице папиросу, и в этот момент откуда из-за спины вдруг раздался незнакомый голос: