Книга Черный Арагац, страница 28 – Иван Любенко

— У Лёньки Куроедова выменял.

— А на что выменял?

— На пять конфект. У них дома даже сахару нет. Совсем голодают после смерти дяди Андрея.

— А как бы мне увидеть этого Лёню? — спросил Клим. — Не подскажешь?

— Их нет дома, — ответил мальчик. — Они уехали к родственникам. Скоро вернутся.

— А куда?

— Я не знаю.

— Вот и разобрались, — глядя на отца, выговорил Клим. — Этот наконечник, как и три других, надобно передать судебному следователю. Он должен оформить у вас выемку вещественных доказательств. Я сообщу ему сегодня об этом. И он вас вызовет.

— А может, вы сами ему отдадите? Мне недосуг таскаться по следственным камерам.

— Можно и так.

Багдасарян молча забрал у ребёнка ещё три стрелы и протянул Ардашеву.

— Папа, а как же мой лук? Как мне теперь стрелять? — плаксивым голосом спросил малец.

— Сделаю другие стрелы, новые. Зачем тебе старьё? Пойдём домой. Мать талму приготовила, пора ужинать.

Отец и сын скрылись за дверью. К Ардашеву приблизился мужик в дворницком фартуке и с бляхой.

— Привет, Матвеич! — проронил Бабук.

— Доброго здоровьица! Чем могу служить?

— Я расследую дело по убийству господина Верещагина. Моя фамилия Ардашев, — представился Клим.

— Ага, понятно, — осматривая студента с ног до головы, изрёк дворник. — Из полиции будете али из следственной части?

— Нет, я частное лицо.

— А документик у вас имеется? Вы, вашество, пистолем размахивали, бумага на оружие есть?

— Что за вопросы, Матвеич? — вмешался Бабук и сунул мужику рубль.

— Благодарствую, барин, — кивнул тот.

Ардашев раскрыл свидетельство на оружие перед носом дворника.

— Ага, ну есть так и есть. И хорошо. Я грамоте не обучен. Мне главное, чтобы всё в моём дворе чин чинарём было, законно.

— Не подскажете, как нам с вдовой Куроедовой поговорить? — спросил Клим.

— Второго дня уехала она с сыном, к родственникам.

— Совсем уехала?

— Нет. Вернётся.

— А за жильё заплатила, не знаете?

— Да платить-то теперь и некому. Хозяина нет. Городская управа за домом смотрит. Сказали, ждут, когда родственники объявятся.

— Вы не видели ничего подозрительного в ночь убийства? Может, какая-нибудь коляска к дому подъезжала?

— Моё дело за воротами смотреть и чтобы во дворе чужаки не шлялись да бельё с верёвок не тащили. А перед домом я только тротуар мету утром и поздно вечером. За экипажами я не наблюдаю. Меня уже опрашивал околоточный. Нет, ничего беспокойного я не зрел. А если Куроедовы вам очень нужны, то у них мать покойного дома осталась. Сходите к ней, если угодно.

— Я видел, как она в окно на нас пялилась. Пожалуй, стоит наведаться. Может, что-нибудь и узнаем.

— Матвеич, адрес Марии, что горничная была у Виктор Тимофеевича, помнишь? — спросил Бабук.

— Суворовская, 5.

— Такой старый, а такой голова умный! — восхищённо выговорил толстяк и, повернувшись к Ардашеву, сказал: — Ну что идём к бабка?

— Обязательно, — кивнул Ардашев и, отломав у стрел наконечники, высыпал их в карман.

Поднявшись на третий этаж, Клим остановился на лестничной клетке и покрутил ручку механического звонка. Послышалось шарканье шагов, скрежет отворяемой щеколды, и дверь распахнулась.

— А! Это вы! Видела, как вы супостата нашего со второго этажа проучили! Ох, и змей же он!.. С сыном моим покойным тоже не ладил. Так ему и надо, — рассмеялась беззубым ртом седая старушка с растрёпанными волосами, держа в руках костыль. — А ко мне зачем заглянуть сподобились?