Книга Двойник с того света, страница 75 – Иван Любенко

– Господи, откуда у тебя столько злости?

Ответа не последовало. Девушка хлопнула дверью.

– Ох и характерец! – покачала головой вдова. – Вся в отца… приёмного. Воспитал так, как хотел. И что получилось, то получилось.

Ардашев помог даме забраться в коляску, и экипаж застучал колёсами по мостовой.

Вокзал Ораниенбаума сменился Балтийским вокзалом. Никаких сюрпризов не было до самой Москвы. Стемнело, и от белых петербургских ночей не осталось и следа. И только в Белокаменной выяснилось, что на ближайший поезд, следующий в Нижний Новгород, в первом и втором классах не осталось мест. Ардашев предложил взять билеты в третий.

Елена Константиновна, сидевшая в зале ожидания, возмутилась:

– Клим Пантелеевич, простите, но я никогда не ездила в скотских условиях. Давайте лучше подождём другой поезд.

– Судя по расписанию, он прибудет только через четыре часа. За это время мы уже преодолеем треть пути.

– Да, но там же будет одно мужичьё и бабы. От первых будет нести водкой и табачищем, а от вторых пóтом и чесноком! Я не хочу ехать в свинарнике.

– Никто не гарантирует нам, что таких соседей не окажется в первом или во втором классе.

– Ну уж нет, не соглашусь. Люди нашего с вами круга хорошо воспитаны. Они соблюдают гигиену и не позволят себе вести в обществе подобным образом.

– Елена Константиновна, чем раньше мы прибудем в Казань, тем скорее я найду Двойника. Кто знает, что он предпримет? К тому же у вашей модистки будет больше времени на пошив траурного наряда. Прошу вас согласиться на третий класс.

– Чего уж там на третий? – с издевкой спросила она. – Тогда уж давайте на четвёртый!

– В этом составе нет ни четвёртого класса, ни товарных вагонов, цепляемых к пассажирским. Так что не волнуйтесь. Я иду за билетами?

– Вы, Клим Пантелеевич, и есть самый настоящий сатрап похуже Двойника. Ладно, – она махнула рукой, – я согласна.

Ардашев вернулся через четверть часа. В лужах, оставшихся от недавнего дождя, отражался свет вокзальных фонарей. Мимо носились артельщики в длинных фартуках, сновали суетливые пассажиры, и пахло угольной гарью.

– Вы не поверите, но даже эти билеты я купил с трудом. Лето. Жара. Народ бежит к Волге, забывая, что в окрестных деревнях голодают крестьяне. Странные мы существа. Думаем только о себе… Но идёмте, поезд скоро отходит. Наш вагон в конце состава, – пояснил студент, вытирая лоб носовым платком.

– Господи, это же ужасно! Последний вагон сильнее всего качает!

– Зато меньше гари долетает в открытое окно. Чемоданы я сдал в багажное отделение. – Он показал две зелёные картонки^[64]. – Надо поторопиться.

Клим помог вдове забраться по ступенькам старого двухосного вагона, половина которого была раскрашена в зелёный цвет, а другая – в тёмно-коричневый. Это означало, что последний вагон был микст, то есть смешанный: одна часть его относилась к третьему классу, а другая – к багажному отделению.

– Можно узнать, какие у нас места? – осведомилась Елена Константиновна.

– В третьем классе места не нумеруют. Мы полностью во власти кондуктора. Куда он нас посадит, там нам и ехать.

– О боже! Какое безобразие!..

Надо признать, что вагонный лакей поступил мудро, разместив молодую пару рядом с многодетной семьёй сельского священника. Сам батюшка восседал тут же.

От потушенных ламп пахло керосином и нагретой жестью, а из других отделений несло махоркой,слышался громкий говор и женский смех. Да, это был другой мир, непонятный вдове фабриканта. Многие из этих людей никогда не слыхивали о шато-икем и духах «Сердце Жаннетты», но им это нисколько не мешало радоваться путешествию в вагоне, разделённом на сидячие и спальные места. Счастливчикам, получившим возможность видеть сны лёжа, за дополнительные сорок копеек вместо матрасов выдавали тюфяки, но зато с белоснежной простынёй. Её чистота гарантировалась срыванием пломбы с постельного комплекта на глазах пассажира. Последнее обстоятельство ничуть не радовало вдову, и от тюфяка, как и от простыни, она отказалась, предпочитая дремать сидя.