Книга Двойник с того света, страница 43 – Иван Любенко

Утро началось, как обычно, с завтрака. Елена Константиновна и Папасов почти не разговаривали друг с другом. Управляющий уехал на фабрику по какому-то срочному делу. Клим и Ксения, выпив наскоро чаю с бутербродом, поспешили поскорее покинуть дачу, пообещав вернуться к обеду. И теперь они любовались Большим Ораниенбаумский дворцом, состоящим из двухэтажного корпуса, увенчанного куполом с короной, и двух полукруглых галерей, ведущих к павильонам. Ардашев, помолчав с минуту, проронил:

– Грандиозно!

– Действительно, впечатляет, – вымолвила Ксения. – Хотя, согласитесь, всё выглядит очень просто. Меншиков особенно не мудрствовал. Первым делом он поставил деревянную избу, обшитую изнутри материей, пока сооружали главный корпус. После его постройки к нему присоединили одноэтажные галереи, развёрнутые по дуге. Они заканчиваются павильонами. В западном светлейший князь устроил церковь во имя святого Пантелеймона, а в восточном – сооружённом уже Петром III – Японская зала. При сподвижнике Петра был разбит парк с фонтанами, водопадами, оранжереями и даже зверинцем. Он делится на сады: Верхний и Нижний. Перед дворцом, как видите, обширная терраса, от которой длинный канал ведёт к морю.

– А канал тоже дело рук царского любимца?

– Точнее – дело рук девяти тысяч его крепостных. На эту работу он отвёл им всего трое суток. И они справились.

– А какова длина канала?

– Двести двадцать две сажени^[46].

– С ума сойти!

– Да! Работали без сна и отдыха. Даже Пётр не одобрил подобную спешку, пожалев крестьян. Но князь стремился успеть к визиту государя, и это ему удалось. Он плыл по каналу навстречу царю, находясь в золотой лодке (её борта были обшиты золотыми листами).

– Да, я читал, что Меншиков всегда любил роскошь. Его карета имела столь шикарную отделку, что сам царь многократно пользовался ею, когда ему приходилось встречаться с высокими иностранными гостями. У Петра ничего подобного не было. В повседневной жизни самодержец предпочитал быструю езду в одноколке^[47], которой сам и управлял. Однако государь всячески поощрял стремление князя к богатству, поскольку в Ораниенбауме часто проходили дипломатические приёмы, устраиваемые хозяином дворца за свой счёт. Да и сам Пётр с Екатериной нередко у него гостили.

– Верно.Покои Петра в Большом дворце намного скромнее меншиковских. Вы считаете его казнокрадом?

– Скажу так: он путал государственный карман и собственный. Справедливости ради стоит упомянуть, что князь неоднократно выплачивал жалованье воинским частям из собственных денег, когда казна была пуста. Я читал одну из его челобитного царя. Он пишет Петру, что потратил на казённые нужды – приобретение походных палаток, закупку провианта, лошадей и фуража – около ста пятидесяти тысяч собственных рублей, а потом, как выяснилось, вернул из казны уже на десять тысяч больше, но в виде земельных наделов. Существенные траты он понёс, оплачивая подкуп чиновников за рубежом, сообщавших русским посланникам разведочные данные. И Пётр об этом знал. Это Александра Даниловича и спасало. Ведь за казнокрадство и мздоимство царь крайне жёстко обошёлся с вице-губернатором Санкт-Петербурга Римским-Корсаковым, действовавшим не столько в своих интересах, сколько в интересах того же Меншикова. Его публично высекли кнутом, прилюдно прижгли язык и сослали в ссылку, конфисковав всё имущество. Так же царь поступил и с князем Григорием Волконским, генерал-майором, руководившим Тульским оружейным заводом.