Книга Двойник с того света, страница 102 – Иван Любенко

– Барыня очень за вас волновались. Велели мне дожидаться вас.

– Это ты, братец, сказал ей, что меня задержали? – усаживаясь в коляску, осведомился Ардашев.

– Я! А то кто же! За полицейской пролёткой тянулся-тянулся, лошади-то у фараонов мёртвые, а потом, когда вас увели, – сразу домой!.. А правда, что вы супостата поймали, который барина отравил и банкира Александрова на небеса отправил?

– Правда, братец, правда.

– Ох и вредный был старикашка и скупой, как еврейская копилка, даром что миллионщик.

– Трогай, Прохор, трогай. Устал я.

– Пошли, родимые! – крикнул возница, торопя не столько лошадей, сколько себя.

Ещё три дня ходил Ардашев к судебному следователю. Елена Константиновна сумела замять «завладение дворянином Ардашевым Климом Пантелеевичем чужим оружием», а дутое обвинение в проведении незаконного расследования превратилось в «помощь следствию». Полицмейстер, закадычный друг покойного Папасова, лично поблагодарил студента за «содействие в задержании опасного преступника», подписав благодарственное письмо в столичный университет. Словом, гроза миновала. Ардашеву не пришлось вызывать телеграммой столичного следователя. За него это сделали местные служители Фемиды.

Болотов, он же Скрябин, безмолвствовал и вину в трёх смертоубийствах и поджоге суконной фабрики не признавал. Находясь под охраной в больнице, ему стало известно от врачей, что проживёт он ещё месяц-два. После этого арестант так разоткровенничался перед судебным следователем, что тот едва успевал макать перо в чернильницу.

По словам подследственного, в 1869 году он закупил заграничное оборудование на свой кожевенный завод. Именно тогда к нему и обратился Папасов с предложением о продаже предприятия. Получив отказ, молодой грек, только что женившийся на дочери банкира Александрова, не успокоился и начал скупать векселя несговорчивого дворянина. Имея на руках чужие долги, Папасов предъявил их к оплате. Погасить задолженность Болотов не мог, но он рассчитывал на кредит, ранее обещанный банком, который возглавлял Александров. В решающий момент в кредите было отказано, а тут ещё хозяину завода подошёл срок оплаты поставщикам за сырьё. Находясь в безвыходной ситуации, коммерсант решился на преступление – подделал закладные бумаги имения и несколько векселей одного из банков. Подлог Папасов раскрыл сразу, и Болотова судили. По приговору суда он был лишён всех прав состояния^[84]и сослан на каторжные работы на восемь лет. Всё его имущество было описано, включая дом, и продано с торгов. Кожевенный завод достался Папасову почти бесплатно. В тот год в Казани свирепствовала холера, и через месяц умерла жена арестанта. Горничная подбросила дочь в Николаевский приют.

Ещё на каторге он познакомился со скульптором, отбывавшим наказание за подделку кредитных билетов. Благодаря ему он освоил искусство живописи и ваяния, а рисовал он и раньше неплохо.

В 1877 году у него закончился срок,но в Казань он не вернулся, а осел в Ростове-на-Дону, устроившись в фотографическое ателье ретушёром. Там он связался с местными фальшивомонетчиками. Через несколько лет полиция арестовала всю шайку, и он вновь угодил на каторгу, а потом и на поселение, откуда сбежал. Последние десять лет арестант вынашивал план расправы с Папасовым, искалечившим его жизнь. Находясь на Сахалине, он и узнал про аконит, засушил клубни и даже получил из них вытяжку.