Книга Безмолвные лица, страница 83 – Дмитрий Ковальски

Прямо над Эриком в петле висел незнакомец, его тело качалось, а лицо было перекошено гримасой боли. Мальчик ничего не видел, кроме выпученных мертвых глаз, которые будто бы сверлили его насквозь. Глаза были широко раскрыты, словно застигнуты в момент агонии, и казалось, что они следят за каждым движением Эрика.

Внезапно мертвец дернулся с нечеловеческой силой, его тело тряслось, пытаясь освободиться. Веревка начала ослабевать, тихо скрипя, и в одно мгновение повешенный рухнул прямо на Эрика.

Его холодные окоченевшие руки мгновенно сомкнулись на шее мальчика, сжимая в мертвой хватке. Эрик захрипел, пытаясь вырваться, но мертвец давил все сильнее, безжалостно перекрывая дыхание.

– Нет! – вскрикнул Эрик, вскочив с пола. Он отчаянно скидывал с себя невидимые руки мертвеца, которые, казалось, все еще тянулись к нему, сжимая его горло. Истерический крик вырывался из его груди, а сердце бешено колотилось. Но вскоре он понял, что это были всего лишь лоскутки кошмарного сна, держащие его в плену.

Он все еще находился в лесном домике, но картина окружала его иная. В печи горел согревающий огонь. Пространство заполнял теплый свет масленки, а незнакомец стоял у окна.

– Ты ее слышишь? – спросил он, смотря в темную даль.

– Что? – тяжело дыша, спросил Эрик, его сознание все еще пыталось отделить реальность от сна.

– Флейту… Ты ее слышишь? – В его голосе промелькнула надежда.

– Нет!

– Значит, еще не время, – произнес человек с хрипотцой в голосе.

Из складок своих старых, потертых одежд незнакомец достал тонкую трубку. И едва он коснулся губами инструмента, как комнату заполнила мелодия, проникающая прямо в душу. Нежные, но тревожные звуки обвили Эрика, как туман. Его тело стало тяжелым, а мир начал таять. С каждой нотой он проваливался все глубже во тьму, пока не исчез полностью, погруженный в бездну сна.

8

Чтобы попасть в Дом Матери, Августу пришлось буквально протискиваться сквозь плотную толпу родителей. На рассвете Фрида подняла весь город на уши, собрав у здания почти всех, кто надеялся увидеть своих детей. Она была уверена, что сегодня наконец-то позволят хотя бы взглянуть на них. Однако чем дольше толпа ожидала, тем сильнее росло нетерпение, переходящее в недовольство.

Когда Август подошел ко входу, толпа зашумела. Еще больше волнений возникло, когда жители Гримсвика узнали в нем человека, которого ранее обвинили в похищении детей. Возмущение вырвалось наружу, и Фрида, стоявшая у самых створок, вцепилась в металлические двери с решительным криком:

– Не пущу! – Ее лицо было искажено страхом и ненавистью.

Полицейский Лейф Хансен подошел и, несмотря на сопротивление, аккуратно, но с силой отодвинул женщину в сторону.

– Успокойтесь, Фрида, – твердо сказал он, стараясь удержать ситуацию под контролем. – Август Морган имеет право войти.

– Где господин Хокан? Он дал мне слово!

– Успокойтесь, – прозвучал властный голос, и люди расступились, пропуская вперед Магнуса. – Вы хотите, чтобы ваши дети увидели вас в таком состоянии? Вы нагоните на них страх своими дикими глазами!

– Но… – начала было Фрида, но тут же замолчала. – Вы правы.

– Если я дал слово, я его не нарушу! – Голос Магнуса прозвучал словно раскаты грома.

Протолкнув Августа вперед, он вошел следом, не обращая внимания на недовольный шепот толпы. В холле их встретила госпожа Ингрид Ларсен в сопровождении настоятельницы Греты. На ее лице читалось явное недоверие, почти пренебрежение, а взгляд Греты, полный усталости и скрываемого страха, говорил о бессонной ночи, оставившей свой отпечаток.