Книга Ловушка для психиатра, страница 68 – Дмитрий Ковальски

Позвольте мне объяснить, что происходило в этих комнатах.

Они говорили мне о гипнозе. Рассказывали, что определённые медитативные практики позволяют человеку покидать своё тело и отправляться в бесконечное путешествие по миру собственного подсознания. Но при этом они утверждали, что подсознание – это нечто большее. Оно не принадлежит одному человеку. Это общий центр, из которого тянутся нити ко всем живым существам.

Вначале я слушал их с восторгом, не задавая вопросов. Я верил каждому слову. Эти молодые учёные казались мне вдохновляющими, полными энтузиазма, уверенными, что их открытия изменят мир. Мы мечтали вместе о великом прорыве в науке, об объединении разрозненных частей человеческого разума.

Они использовали монотонные мелодии, чтобы погрузить меня в состояние, которое они называли “глубокой медитацией”. Мой разум уходил куда-то далеко за пределы человеческого понимания, хотя тело оставалось здесь, в этой комнате, в подвале университета Святого Гийома.

Я видел звёзды. Видел пульсирующую энергию. Фрагменты своей памяти всплывали передо мной, словно обрывки старых выцветших картин. Я видел лица людей, которые давно ушли из моей жизни, но одновременно чувствовал близость тех, кто находился рядом. Их дыхание, шёпот, едва слышные голоса сливались с моими мыслями.

Моё сознание раскалывалось, разделяясь на две части, но при этом оставалось целым. Я существовал в двух мирах сразу: в подвале, среди учёных, и где-то за гранью реальности. А потом наступал глубокий, тяжёлый сон. Когда я просыпался, мои руки были измазаны краской, а вокруг лежали странные картины, испещрённые символами, которые я не мог понять. Они спрашивали, что это значит, что я видел, но я не мог дать им ответ.

В один из таких моментов ко мне обратился профессор Родрик. Тот самый молодой учёный, улыбчивый, полный надежд. Его лицо было таким спокойным, голос – мягким.

– Что ты видишь, – спросил он, глядя на меня, – когда оказываешься там?

Я молчал.

– Вы должны дать нам расшифровку ваших символов. Что вы видите в том мире? Что вызывает у вас эти образы, эти ассоциации? Почему вы рисуете сети? Что означает «паук» или «птица»? – говорил доктор Родрик, его голос оставался спокойным, почти дружелюбным, с ноткой вежливости.

Он улыбался, в его глазах блестел интерес, но я видел то, что не заметил бы обычный человек. Лопнувшие сосуды в глазах, пульсирующая вена на его шее – всё это выдавалось через его сдержанность. Он был взволнован. Или зол.

– Я не понимаю, – ответил я, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Я вижу лишь обрывки, фрагменты сновидений… Я не знаю, что это значит.

– Нет, вы должны подтвердить нашу теорию! – его голос стал чуть резче. – В своих снах вы же путешествуете, вы общаетесь с другими людьми.

Доктор Родрик давил на меня, и мне хотелось согласиться с ним, принять его уверенность, его настойчивость. Но я не был уверен. Всё это размывалось в моих мыслях, как краски в воде.

Они уходили из комнаты раздражённые, так и не получив от меня ответа. А я оставался в подвале, один. Ждал, когда он вернётся, потому что наши беседы всегда заканчивались одинаково: он убеждал меня в важности экспериментов, говорил о грядущем прорыве, о том, как мы изменим мир. И я верил ему, потому что его слова были полны страсти и уверенности.