Онлайн книга «Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306»
|
– Днем брал его, сунул в него грамотку о моей премии, запер, опять положил в секретный ящик, закрыл дверцу… – Заперли? – Запер ли? – переспросил скрипичный мастер и задумался. (Я молча сидел возле него и наблюдал, как он морщит лоб.) – Так… – начал он. – В подсобку заглянул мой ученик Володя. Да, да! Спросил, правильно ли настроил скрипку. Я взял инструмент, проверил. Он пошел работать. А я… Должно быть… – припоминал он с усилием. – Должно быть, защемило сердце. – Уверены? – Уверен! – произнес он после некоторого раздумья. – Ребята дали мне лекарство, уложили на диванчик и, как всегда, ушли. А я полежал-полежал да, наверное, задремал. – Крепко? – Да! Проснулся оттого, что ключи упали на пол и загремели. Любаша принесла обед, поставила судок на угол столика и нечаянно сбросила связку. Для меня было ясно, что двадцать девятого декабря Люба застала мастера спящим и увидела ключи в дверце шкафа. О том, где хранится портфель, она знала от мужа. Люба поставила на столик судок с обедом, вытащила портфель и положила его в черную папку для нот. Заперев ящик, она вытащила ключи из его скважины, чтобы вставить их в замок шкафа (как было при ее приходе). Сделала она это неловко, от волнения уронила их на цементный пол и разбудила старика. Но я не хотел, чтобы в душу Андрея Яковлевича запало подозрение, и поэтому спросил: – До прихода Любовь Николаевны никто не мог зайти в мастерскую? – Нет! За дверью дежурили мои хунхузы. – А тридцатого декабря их не было? – Не было, я же отпустил их! – Тридцатого к вам приходил кто-нибудь, кроме тех трех, которых вы называли? – Никто! – У вас не было в течение дня сердечного спазма? – Нет, нет! Наоборот, уважаемый, чувствовал себя, дай бог каждому! Мастер бодрствовал! Вот вам и причина, по которой ни скрипач, ни кинооператор, ни архитектор не могли тридцатого, если даже намеревались, подбросить взятый Любой портфель в платяной шкаф. – Спасибо, Андрей Яковлевич! Надо кончать беседу, а то доктор будет ворчать. – Он и так ворчит. Я хочу отдать мой портфель на хранение. Он советует сдать администрации санатория. А я решил отдать верному человеку… – Где вы храните другие части «Родины» и остатки дерева? – Будьте спокойны! У человека, которому верю, как самому себе! Я тепло простился с Андреем Яковлевичем. Он ушел из гостиной, а я задумался: кто же этот «верный человек», у которого хранятся готовые части «Родины», и как ухитрился их снять на пленку Разумов? В гостиную заглянул Галкин. – Как находите нашего подшефного? – По-моему, к бою готов! – А что вы думаете! – засмеялся доктор. – Мой дед говорил: «Если бог захочет, то и старая метла выстрелит!» – Судя по такому заявлению, я должен считать вас богом! – Что вы, что вы! – поднял Галкин руки вверх. – Тут роль бога сыграл не я, а вы, найдя этот портфель. Лев Натанович повел меня в гардеробную, сказав, что Савватеев приехал на своей «Волге» и ждет меня, чтобы довезти до города. Что ж, это было мне на руку. Новые факты Архитектор отлично вел машину – стрелка спидометра подползала к цифре «100». Вечерние лиловые тени быстро скользили по накатанному асфальту и снегу на обочинах. Посмеиваясь, Георгий Георгиевич рассказал, как в гостиной санатория после ужина собираются люди вокруг Андрея Яковлевича. И он рассказывает о скрипичных мастерах и скрипачах. Да еще сопровождает свою беседу музыкой. Поставит в радиолу пластинку и говорит: «Послушайте, как сейчас Никколо Паганини исполнит на скрипке Джузеппе Гварнери свои „Вариации“. Внимание! Он играет на одной струне – на баске! Ходила легенда, что этому гениальному скрипачу помогает нечистая сила!..» |