Онлайн книга «Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306»
|
– Хорошо! – согласился я. – А теперь… Надеюсь, что все останется между нами? – Конечно! – В шкафах системы Меллера, внутри, бывают секретные ящики, которые запираются на особый ключ? – В шкафу отца есть такой ящик. А почему вас это интересует? – Не хранил ли ваш отец в этом ящике свой красный портфель? – В последнее время отец к шкафу никого не подпускал. Да я сам к нему не подходил. Зачем волновать старого человека? – Я не могу понять, когда проникли в шкаф: ночью или днем? – По-моему, днем! – Вы так думаете? – А как же? Днем отец кладет ключи куда попало. А сам – вы это знаете! – возьмет да засядет за рабочий стол, а то приляжет, приняв нитроглицерин. – А ученики? – Уйдут и исчезнут. Мальчишки! – Не могли ли они… – Да нет! Для чего им нижняя дека и таблички? – Разве в портфеле были эти вещи? – Так отец говорил. Для учеников и дека и таблички – китайская грамота. Потом, они любят отца. Учитель! – Но ведь ученики могли это сделать не для себя? Мало ли людей, которые не прочь взглянуть на деку и таблички? – Ученики не станут это делать. Сложно и рискованно! – Да почему? Мастер ушел с головой в работу или у него приступ стенокардии. В одно мгновение можно взять ключи, открыть шкаф, вынуть портфель и унести. – Нет, ученики любят отца, – повторил Михаил. – Все они – отличные мальчики. Да и опасно: выгонят, а то еще под суд отдадут. – Значит, остается одно: портфель взял чужой? – Как бы не так! Ученики в любую секунду могут войти в подсобку. – Ни ученики, ни чужой! Тогда кто же? – Я уже ломал над этим голову. Даже допуская, что это сделал постоянный заказчик. Ну вышла такая минута: отец после припадка заснул, ученики разбрелись, ключи торчат в замке несгораемого шкафа. – Разве так случалось? – Да! – ответил Михаил Золотницкий, кинул на меня острый взгляд и продолжал: – Да, торчат ключи! Заказчик открывает дверцу шкафа. А дальше что? Отец никому о красном портфеле не говорил, а о том, что находится в нем, и подавно. – Вы уверены, что ваш отец никому об этом не говорил? – Уверен! Я спокойным голосом, мягким тоном, не глядя на Михаила Золотницкого, нанес ему удар: – Значит, о том, что в портфеле дека и таблички и что портфель хранится в секретном ящике, знали только вы? – Да! – подтвердил скрипач и, спохватившись, подался ко мне грудью вперед. – Что вы хотите сказать? – Ровным счетом ничего… – И, немного помедлив, спросил: – А вы знаете, что коллекционер Савватеев часто заглядывал в мастерскую? – Да что вы, честное слово! – забормотал музыкант скороговоркой. – Это же такой человек, такой… – Как по-вашему, – упорно продолжал я, – известно было архитектору, где хранится красный портфель и, главное, что в нем лежит? – На кой черт ему дека и таблички? – зачастил Михаил Золотницкий. – Что он, станет делать скрипку? Почему скрипач так яро защищает Савватеева? Может быть, они связаны одной веревочкой? Музыканту были нужны нижняя дека и таблички к третьему варианту «Родины», а коллекционер стремился, на худой конец, сфотографировать их… – Не говорил ли вам отец, – продолжал я, – где он хранит дерево для своей «Родины»? – Да, скажет он, дожидайся! Когда дело касается его секретов, деспот! – Может быть, о сортах дерева? – Намекал! «Цены нет! Отдай всё, да мало!» – Когда это было? – Когда собирался делать со мной новую скрипку. |