Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 34 – Матвей Ройзман

– А кто, кроме Комаровой, видел ваш рисунок?

– Мужу она не показывала.

– Это вам точно известно?

– Ну конечно. Иначе Петр не промолчал бы. А вот тетка Оли видела шарж. Я помню, она еще встретила меня на улице и стала бранить: как я смел издеваться над чистой любовью ее племянницы!

– Кто заходил в вашу комнату, когда вас не было дома?

– Соседка, Анна Ильинична. Этой зимой и Комаров.

– А он-то почему заходил?

– Когда я жил с ним, еще до его женитьбы, мы сложились и купили комод. В своих ящиках он хранил спортивные вещи. После женитьбы он не унес их к себе, иногда заходил даже в мое отсутствие, чтобы взять из комода ту или иную вещь.

– Где находилась записная книжка?

– Она все время лежала в комоде. Я ею не пользовался. Она очень толстая. Ее неудобно носить в кармане.

– Я вынужден оставить записную книжку у себя, – сказал Мозарин. – Она приобщается к делу.

– Пожалуйста, – ответил Румянцев и тихо добавил: – Я сегодня видел Олю. У меня сердце разрывается, поверьте… Вам известно, кто этот… этот зверь?

– Да!

– И он сознался? – еще тише спросил Румянцев.

– Нет еще!

– Простите! – пробормотал художник, судорожно дернулся и еле слышно произнес: – Можно идти?

Мозарин подписал пропуск. Художник пошел, еле передвигая ноги, спохватился, что забыл шапку.

Взяв ее, он вторично сказал: «Простите!» – и вышел из комнаты.

Опять у Мозарина осталось то же впечатление, что и после первого допроса Румянцева: свидетель странно вел себя, может быть, утаивал важные для следствия показания. Капитан послал повестку тетке Ольги Комаровой, просил ее явиться завтра утром.

Мозарин пошел было в столовую Управления, но вспомнил об утреннем телефонном разговоре с матерью и сказал Байковой, что съездит домой.

Часа через два, возвращаясь в троллейбусе на службу, капитан снова и снова обдумывал, как провести допрос Комарова. Прежде всего это будет психологическая разведка. Она покажет, как воспримет тренер тот или иной вопрос, как он владеет собой и умеет ли вовремя найтись. Это подскажет, как вести допрос дальше. Главное – не давать волю своим чувствам, вовремя сдержать себя. И, пожалуй, надо притвориться простодушным и доверчивым: пусть Комаров думает, что Мозарин – молодой, неопытный следователь. Пусть Комаров вволю лжет, не надо ему мешать. Именно ложные показания и изобличат его.

Капитан набрал номер телефона, который дал ему Градов, и вызвал тренера. Тот сказал, что немедленно выезжает, и добавил, что его могли бы пригласить и раньше. Мозарин по его вызывающему тону почувствовал: преступник будет держать себя нагло.

Комаров, войдя в комнату, снял меховую куртку, бросил на стул, положил сверху кепи и сел. Он был в спортивном костюме из синей байки. Мозарин заметил, что шаровары потерты и на локтях заплаты. Значит, он умышленно надел этот костюм!

– Я прежде всего вынужден протестовать! – внушительно сказал Комаров. – Вы нашли мою жену, товарищ Мозарин! Вы были обязаны в первую очередь известить меня, меня!

– Я послал вам повестку, – спокойно ответил капитан, – но оказалось, что вы уехали в больницу.

– Хотел уехать. А вот сижу, работаю. Просвета не вижу. И потом, разве вы, специалисты своего дела, не могли разыскать меня?

– У нас тоже много работы, гражданин Комаров. Но, конечно, так или иначе – мы вручили бы вам повестку.