Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 2 – Матвей Ройзман

Кроме тетки, у Ольги не было здесь близких родственников, да и тетка была занята своими ребятами. Наверное, одиночеством и объясняется Олино увлечение Комаровым. А теперь она винит себя в том, что так поторопилась с замужеством.

– Да, поторопилась… – сказала она вслух, продолжая задумчиво смотреть в окно.

– Ты с кем это разговариваешь? – раздался голос. Она обернулась: Петр Иванович Комаров стоял в дверях, повертывая выключатель.

– Сама с собой, Петя, – ответила она, зажмурившись от электрического света, хлынувшего из-под матового абажура. – Замечталась…

Ольга подошла к столу, свернула стенную газету, положила ее в картонный футляр, в котором носила чертежи. Потом, прибрав на столе, постлала скатерть.

– Ты где был? – спросила она.

– Звонил по телефону от соседей, – ответил он. – Знаешь, сегодня меня вызывали в Москву. Предложили немедленно, завтра утром, выезжать в командировку, сразу вручили удостоверение, деньги. Рано утром я отправляюсь.

– Зачем? Куда?

– Придется поколесить по Ярославской и Ивановской областям, проверить, как работают гимнастические секции на местах.

– А как же физкультура в школе?

– Ну, меня заменит на это время второй преподаватель.

– Смотри, Петя, как бы ты после не пожалел – школьники отвыкнут от тебя.

– Видишь ли, отказаться неудобно: поехать предложил председатель нашего спортивного общества. А о школьниках я не беспокоюсь. Сегодня на торжественном вечере в клубе покажу работу моих гимнастов. Для РОНО этого достаточно.

– Надолго едешь, Петя?

– А как бы тебе хотелось?

– Странный вопрос… Разве это зависит от моего желания?

– Ну вот, опять сердишься! Ты ведь сама через два дня отправляешься в Свердловск. Пока ты будешь бороться за спортивные лавры, я вернусь.

Комаров подошел к Ольге и взял ее за руки. Высокий, широкоплечий, с крупными, сильными руками, он казался гигантом рядом с ней – невысокой, худенькой блондинкой.

– Ну-ка, – сказал он, – посмотри мне в глаза!

Она встряхнула золотистыми кудрями и поглядела ему в лицо. Он увидел беспокойные огоньки в ее голубых глазах, еле заметные морщинки в уголках губ и словно догадался о горьких думах жены.

Спрятав лицо в ее ладонях, еще чуть пахнущих клеем, он прошептал:

– Ольгуша, милая, я тебя так люблю, так люблю!..

Через полчаса Комаровы вышли и заперли дверь своей комнаты. Ольга сказала соседке, что идет к тетке на день рождения, а Комаров предупредил, что вернется после клубного вечера поздно и, наверное, уедет с первым утренним поездом в Москву, а оттуда – в командировку.

Во дворе в сиреневых сумерках еще катались на санках дети. Ольга положила на скамью футляр со стенной газетой и чемоданчик с коньками, усадила в санки малышей и покатила их вокруг садика. Веселый смех детей далеко разносился в чистом морозном воздухе. Ольга смеялась вместе с ними. Мальчонка в вислоухой шапке свалился с санок. Молодая женщина взяла его на руки и понесла к матери.

– Как бы я хотела иметь вот такого сынишку! – проговорила она и поцеловала мальчика.

Повернувшись к мужу, сказала:

– Ну-ка, Петя, покатай ребят!

– Честное слово, некогда, Ольгуша! – поморщившись, ответил он, но все-таки, к великой радости детворы, взялся за промерзлую веревку.

Во двор вошел художник Евгений Семенович Румянцев. Он был одет совсем по-зимнему, по-старомосковски: в шубе с бобровым воротником, плюшевой, отороченной мехом шапке и толстых замшевых перчатках. Он подошел к Ольге и спросил, куда она собирается. Увидев художника, Комаров бросил санки и быстро направился к нему.