Книга Тени возмездия, страница 7 – Валерий Шарапов

— Пока логично. Продолжайте.

— Думаю, найти такую будет возможно, но что нам даст, если я вступлю туда рядовым членом партии? Я же не смогу сразу выступать от ее лица. Это почти сразу раскроется.

— Согласен.

Север, рассуждая, ходил из одного угла кабинета в другой. Площадь была маленькая, и в задумчивости он постоянно натыкался то на стол, то на стул, но не замечал этого.

— Получается, я должен приехать на другой конец океана как представитель дружественного движения из Европы.

— Совершенно верно. Тогда появляется возможность выступать от лица объединенной структуры.

— Значит, ищем или создаем движение здесь и от него едем туда. Тогда возникает вопрос: зачем мы туда едем? Какой мотив?

— Как зачем? За деньгами.

— А в Германии их нет?

Захаров легко принял на себя роль оппонента, оставив хозяину кабинета роль консультанта.

— В нищем послевоенном фатерлянде^[4]их, во‐первых, мало. Во-вторых, кто же их даст после денацификации, когда даже за намек на связь с прошлым режимом можно получить много проблем. Возродиться новый рейх должен за границей и потом уже прийти на родную землю. Именно этому должны поспособствовать истинные патриоты. Общая схема понятна, надо ее оформить, получить одобрение от начальства и начинать.

— Это понятно, Николай Семенович, только непонятно, с чего начинать-то будем.

— По-моему, понятно с чего. Сначала анализ неонацистских движений в Германии, чтобы выбрать, от кого идти, и в Латинской Америке, чтобы знать, к кому идти.

— Это я тоже понял. Так с чего же начинать?

— Опять двадцать пять. Кстати, Матвей, вы же провели довольно много времени в ФРГ, на ваш взгляд, какие структуры занимают наиболее ярые профашистские позиции?

Молодой человек задумался.

— Трудно так сразу сказать. Мне приходилось читать про какие-то молодежные группы.

— Это отдельные маргиналы, а более широко.

— Кстати, совсем забыл. Конечно, это футбольные фанаты, — обрадовался Север. — У меня есть опыт общения с ними и выходы на эту среду. Мне кажется, это перспективное направление.

Тут его возбужденный взгляд уперся в Альберта Михайловича, на лице которого было осуждающее выражение. Захаров, понурив голову, смотрел в стол. Когда он заговорил, голос у него не был осуждающим или раздраженным, он был разочарованным.

— Мне казалось, что сотрудники, служащие в отделе безопасности нелегальной разведки, должны отличаться хотя бы элементарным аналитическим мышлением, а не плавать по поверхности. — Теперь его голос приобрел силу: — Разведчик должен думать, думать и думать. Неужели у вас нет мозгов, чтобы просчитать хотя бы на один шаг вперед. Что нам дает выход на беснующихся футбольных хулиганов? К кому вы поедете от их лица?

Север молчал.

— Я задал вопрос, старший лейтенант, извольте отвечать.

— Я предполагал, товарищ майор, что, возможно, у них есть связи с другими зарубежными клубами. У них, как известно, совершенно определенная репутация.

— Это будут серьезные структуры, обладающие связями в правительствах? Я не слышу ответа.

— Нет.

— У них будет выход на высокопоставленных военных или спецслужбы?

— Скорее всего, нет.

— Тогда какого черта вы нам их подсовываете?

— Товарищ майор, зачем нам нужно такое глубокое проникновение? Я предполагал, что немецкую и южноамериканскую организации мы собираемся использовать как ширму, повод для вербовки Птицы.