Книга Тени возмездия, страница 63 – Валерий Шарапов

— Мне известно только то, что он не выходит на связь уже вторую неделю.

— Понятно. У кого я могу получить больше информации? У нас есть сеть в Чили?

— Боюсь, что сейчас это навряд ли. Как вы наверняка знаете, у СССР и Чили разорваны дипломатические отношения с тысяча девятьсот сорок седьмого года, поэтому наших легальных коллег там нет, — вздохнул аргентинец. — К тому же не так давно в стране в очередной раз была предпринята попытка военного переворота, и местная контрразведка, Dirección de Inteligencia Nacional, сокращенно ДИНА, как говорят у нас в Аргентине…

— Стоит на ушах?

— Скажем так, настороже. А Управление национальной разведки, скажу я вам, очень серьезная организация. Поэтому вся агентурная сеть временно заморожена. Надежды на их помощь в таком деле, прямо скажу, никакой.

— Получается, по сути дела, автономка.

— Получается. Рассчитывать вы сможете только на себя. Правда, учитывая важность вашей миссии, из Атлантики в Тихий океан отправлены два корабля из китобойной флотилии «Слава». У них база в Монтевидео, но якобы для разведки промысла и в целях изучения морской фауны отправлена научная экспедиция к берегам Чили. У них случится поломка, и они зайдут в порт Сан-Антонио. Пробудут столько времени, сколько вам потребуется. На борту есть наши товарищи для силовой поддержки. Если она вам понадобится. Может, все обойдется и Барсук просто попал в больницу. У моряков есть на борту мощная радиоаппаратура для связи с Москвой.

— Понятно. Китобои — мужики серьезные, а связь с Москвой вообще замечательно, — невесело подытожил ситуацию Матвей. — Как я могу с ними связаться?

— Каждый четный день в баре «У боцмана и каракатицы», это рядом с портом, с двенадцати до четырнадцати часов вас будут ждать. Опознавательный знак — блокнот с логотипом «Китобойная флотилия “Слава”». Пароль «Кустанай», отзыв «Воркута».

— Судя по примитивности условий контакта, ребята не оперативники, — заметил Север.

— Откуда в море оперативники? Только бойцы для вынужденных активных операций. Это все, что есть в наших условиях. Кроме того, товарищ, я надеюсь, вы понимаете, что нужно принять все меры по недопущению попадания Барсука в руки врага?

— Все — значит, включая крайние меры, — полувопросительно, полуутвердительно ответил Север. — Так?

— Получается, — согласился резидент. — Сколько служу, первый раз с таким условием сталкиваюсь.

— Понятно. Руководство не хочет брать ответственность на себя, поэтому формулирует так расплывчато.

— Думаю, что Центр 32 цитирует самое высокое начальство.

— Мне от этого не легче.

Они немного помолчали. Ситуация была непростой.

— Вы были в Монтевидео? — спросил аргентинец.

— Да. Оттуда и начинали.

— Значит, встречались с сеньорой Флорой.

— Замечательная женщина.

— Согласен. Так вот, она во время войны была радисткой и шифровальщицей в диверсионно-разведывательном отряде за линией фронта. Чтобы не навести немцев на базу отряда, она уходила для проведения сеансов связи не менее чем на десять километров. Ее всегда сопровождали два бойца. Это и прикрытие, и помощь. Она тоже имела оружие и гранату на всякий случай. Все знали, что живой она никогда не сдастся, но командир отряда еще при первом выходе отдал приказ: защищать ее даже ценой собственной жизни, но в безвыходной ситуации бойцы должны были ликвидировать и рацию, и радиста.