Книга Спектакль для предателя, страница 28 – Валерий Шарапов

На ближайший поезд все билеты оказались проданы. Следующий состав уходил в девять вечера, в город трех революций он прибывал в то же время, только утром. Билеты на него пока имелись. Выбора не было.

Большую часть дня предстояло провести в ожидании. Они бродили по малолюдным улочкам, питались чебуреками, посидели в сквере. Удовольствия эти прогулки не доставляли. Русская поговорка «С кем поведешься, от того и наберешься» в данном случае не работала, скорее наоборот. Все происходящее лишь усиливало нервозность.

День был солнечный, Дина надела солнцезащитные очки, обернула голову платком. Не стоило забывать, что ее ищет КГБ. И если бы такое действительно случилось, ее фото имелось бы у каждого постового.

– Когда мы пойдем покупать экипировку? – глухо спросила Дина.

– В смысле? – не понял Зимин.

– Вы же сами говорили про болота, комаров, злых пограничников…

– А, вы про это, – вспомнил Андрей. – В Ленинград приедем, там все и купим. Экипировку, шагомер, компас, примус с сухим горючим…

– Шагомер-то зачем? – простонала Дина. Зимин усмехнулся. Все остальное, видимо, вопросов не вызвало.

Пассажирский поезд покинул столичный перрон точно по расписанию. В купе возилась какая-то тетка с чемоданами. Подсел очкастый юноша – студент консерватории, возвращающийся к месту учебы в городе на Неве. На соглядатаев эти двое не тянули. Да и как бы «хвост» купил билет в то же купе?

За окном стемнело, загорались фонари, монотонно стучали колеса. Город закончился, мимо состава пробегали малоэтажные постройки.

Тетка что-то жевала, обняв баул. Предложила из вежливости присоединиться, все отказались. Студент забрался на верхнюю полку, поглазел на Дину, вздохнул и отвернулся. Толстая тетрадка с нотами угрожающе зависла над головой майора. Андрей затолкал ее под студента. Парень вздрогнул, заворочался.

Желающих выпить или поболтать, слава богу, не было. Да и поздно уже – народ отходил ко сну. Дина вскарабкалась на верхнюю полку, забралась под сырое одеяло и засверкала оттуда глазами. Вопрос, кому быть сверху, решился к обоюдному согласию. В данной обстановке можно было и не изображать вселенскую любовь. Андрей вышел в коридор, стал у окна. Подозрительные личности мимо купе не бродили. Пассажиры угомонились, сидели по своим отсекам. За пределы столицы давно выехали – у туалета кучковались желающие. Проводница разносила чай. Лысоватый мужик в другом конце вагона набирал кипяток из титана.

Андрей вернулся в купе, там уже выключили свет, сел на свою полку. С противоположной верхотуры хмуро глянула Дина – у нее в голове горел светильник. Подходить к ней не хотелось, да и о чем говорить? Спутница демонстративно отвернулась, натянула на голову одеяло.

Несколько минут он размышлял о странностях своей работы и об отсутствии выбора. Затем пружинисто поднялся, вышел в коридор и направился к тамбуру. Покосилась проводница, пьющая чай в гордом одиночестве, вытянула шею, провожая его задумчивым взглядом. Такая не отказалась бы от компании.

В тамбуре курил снулый морщинистый тип, стряхивал пепел в прикрепленную к двери консервную банку. Раздавил окурок, опустив голову, шмыгнул в вагон. То, чем занимался майор госбезопасности, Салтыков-Щедрин назвал бы «вываляться в народе». Он курил, расставив ноги, всматривался в грязное окно. Пробегали фонари. Проскочили станцию – женский голос что-то сообщал по громкоговорителю. Снова перестук колес, тряска, пепел сигареты попадал куда угодно, но не в банку.