Книга Сезон свинцовых туч, страница 60 – Валерий Шарапов

И вдруг остановился. На корме что-то происходило, образовались размытые силуэты. Люди поднимались из кают-компании и в данный момент находились в зоне отдыха. Вадим присел, переместился на корточках за ржавый покосившийся кабестан с еще намотанными на него грузовыми стропами. Почему заволновался? Генри и Уолли должны находиться на судне. Но на палубу поднялись трое. И женщины среди них не было. Неприятно запершило в горле. Силуэты переместились с судна на причал. Последний поднял трап – донесся слабый скрип. Вадим занервничал – в какую сторону пойдут? Незнакомцы отправились в другую сторону и растаяли во мраке. В иллюминаторе «Эспареллы» мерцал огонек. Популярное правило «уходя, тушите свет» к этим господам не относилось. В полумраке еще различалось движение, люди свернули с причала. Завелся двигатель, зажглись фары. Машина медленно выехала со стоянки, повернула к портовым сооружениям. В ночи стали таять красные габаритные огни.

Происходящее решительно не нравилось. Что за кадры? Генри уверял, что будут только он и Уолли. Планы поменялись? Вадим привстал. Смущал огонек на яхте. Впрочем, ерунда, раз подняли трап, значит, на судне никого не осталось. Он вздрогнул – сзади на причале глухо заиграла музыка. Жгучие испанские переборы под модный дискотечный ритм – группа «Санта Эсмеральда» пользовалась бешеной популярностью в Советском Союзе. Так же глухо доносились голоса, затем громкость убавили. Остались еще люди в ареале. Но это не имело значения. Вадим пошел, ускоряясь, добрался до нужной точки. Все тихо. Яхта упиралась в причал, можно было и не тянуться к трапу. Вадим забрался на выступающую часть кормы, перевалился через борт. Дверца в борту была замкнута на щеколду. Не хотелось делать лишних движений. Что-то определенно было не в порядке. Он присел на диванчик, укрытый пленкой от дождя, стал слушать. Признаки жизни отсутствовали. Усилилась нервозность. Вадим на цыпочках отправился к задней лестнице. Она насчитывала пять ступеней. Спустился, держась за поручень, приоткрыл дверь – она оказалась незапертой.

– Генри? Кто-нибудь дома? – бросил он по-английски.

В ответ – молчание, чего и следовало ожидать. Он вошел внутрь. Слева вход в машинное отделение, справа гальюн, прямо – две каюты, одна из которых предназначена для сна. Свет горел в центральной каюте, матово поблескивал торшер, питающийся от судового аккумулятора. Освещалась тумбочка, декоративный штурвал на стене. Света не хватало, но вроде никого на судне не было. Включать основное освещение Вадим не стал. Порылся в выдвижном ящике тумбочки, наткнулся на фонарь. В него недавно вставили батарейки, яркий свет озарил потайные уголки. На цыпочках перебрался в спальню, осмотрел постель с небрежно наброшенным покрывалом, пол, стены. Что рассчитывал увидеть? Постоял, озадаченный, убавив яркость, вернулся в кают-компанию, из нее выбрался в тамбур. Постоял у гальюна – словно храбрости набирался, потянул на себя дверь. Без сюрпризов, скелеты со сливного бачка не свешивались. Шагнул к машинному отделению – и застыл. С улицы донесся шум. Остановилась машина, водитель заглушил двигатель. Заскрипели доски причала, со скрежетом опустился трап. Со стуком отъехала щеколда в борту. «Наконец-то, – пронеслась облегченная мысль. – Соизволили… Но кто тогда те трое?» Он растерянно обернулся. Внутреннее пространство яхты явно смахивало на западню. Лучше уж навстречу выйти, использовать фактор неожиданности… Он шагнул наружу, поднялся по ступеням и вскинул фонарь.