Книга Сибирский беглец, страница 97 – Валерий Шарапов

– Худяков, назад! – дурным голосом взревел Каморин.

Ахнул лейтенант, покрылся смертельной бледностью. Их чуть не завалила гора щебня! Кузов самосвала стал подниматься, болтался на шарнирах незакрепленный борт. На проезжую часть хлынул поток каменной крошки! «Газик» успел отскочить, но какого страха натерпелись! Выросла гора перед носом, расползлась по обочине. Этот дьявол был горазд на выдумки…

Острые камни застучали по бамперу, по стеклу, оно покрывалось трещинами. Кричали люди, захваченные врасплох. Но все обошлось, миновали самое страшное. Кузов дернулся, пошел обратно. Бугровский не стал дожидаться, пока он встанет на место, порожняя машина ринулась дальше. Теперь ей ничто не мешало развить максимальную скорость.

Объехать это несчастье было невозможно. Вениамин от отчаяния включил пониженную передачу. Машина вскарабкалась на насыпь и застряла. Колеса буксовали, погружались в щебень. Пассажиры выпрыгнули наружу, вскарабкались на каменную гору. Сержант первым скатился с обратной стороны, набрав полные сапоги щебня. Следом карабкался молчаливый боец с печатью незаконченного высшего образования на лице.

Это был прямой участок лесной дороги. Самосвал, весело бренча бортом, уносился прочь. Кому-то крупно повезло, что не оказался на встречной полосе – Бугровский смел бы его, не раздумывая. Открыли огонь без команды – чего ждать? От грохота заложило уши, увлажнились глаза. Как-то целились, задерживали дыхание – все по науке, плавно жали на спусковой крючок. Палить наобум не имело смысла, спасти мог лишь прицельный огонь. Били только по колесам. Самосвал практически добрался до изгиба дороги, когда что-то произошло. Он задрожал, задние колеса пошли юзом, машина стала клониться вправо. Водитель лихорадочно спасал ситуацию, но был уже бессилен. Он начал тормозить, но от этого машину еще сильнее занесло. Она добралась до поворота, но вместо того, чтобы совершить маневр, отправилась дальше, врезалась в деревья, опасно накренилась. Деревья не выдержали – это были не столетние сосны, надломились под многотонной тяжестью, машина перевернулась.

– Получай, страна родная, наш колхозный урожай! – засмеялся и заулюлюкал Худяков. Сегодня все прощалось. Жили на эмоциях, а тут еще кураж. Побежали тоже без команды – съезжали с горки, кто еще не съехал.

– Истомин, вперед! – истошно орал Бурмин. – Это тебе не девчат в аудитории щупать!

И снова работали ограниченными силами! Где все? Практически на бегу стряхивали сапоги, высыпали камни, снова натягивали, теряя портянки, носки. Сколько времени прошло, пока добежали до грузовика, кто же считал. Машина лежала на левом боку – смятая, искореженная, но, как ни странно, с работающим двигателем. Она загородила половину проезжей части, но это уже не имело никакого значения.

– Осторожнее! – крикнул Каморин. – Рвануть может!

И первый же, забыв про свои слова, полез в кабину. Бугровский не стрелял, – наверное, потерял сознание.

– Товарищ майор, а может, ну ее на фиг? – засомневался Худяков. – Подождем, пока рванет?

– А если не рванет? – возразил Бурмин.

– А если там нет никого? – пробормотал, отдышавшись, Истомин.

Что значит —«нет никого»? Каморин вскарабкался на перевернутую кабину, остальные в это время держали под прицелом окрестности. В кабине не было никого! Водительская дверь оказалась заблокирована, но целиком вывалилось наружу лобовое стекло – беги не хочу! Значит, этот демон не так уж пострадал… Рыча от злости, майор сполз на землю. Товарищи растерянно озирались.