Книга Сибирский беглец, страница 49 – Валерий Шарапов

Но подвижки все же наметились: появились вертолеты, шли на бреющем. Рация докладывала, что два отделения солдат высажены в восьми километрах южнее группы Войцеховского. Еще одно отделение – западнее, подразделение усилено, имеет два комплекта боеприпасов. Складывалось ощущение, что проводится небольшая войсковая операция.

И все бы ладно, не окутай пространство досадные сумерки! В темноте любые поиски теряли смысл. Докладывали из походного узла связи: две версты южнее пилоты выявили на открытом пространстве перебегающих людей! Совершили все-таки зэки отчаянный марш-бросок! Укрыться не успели, акустика в тайге весьма причудлива, пытались схорониться за кочками, слиться с ландшафтом, но вертолет опустился низко – пилота что-то привлекло. У одного из зэков не выдержали нервы – хлестнул очередью. Пилот стремительно поднял машину. Зэки пустились наутек до ближайшей кромки леса.

Вертолет был, к сожалению, не боевой, без ракет и скорострельных пушек, пилоту оставалось только наблюдать.

– Спросите, сколько их было! – встрепенулся Каморин.

Пилот сообщил, не колеблясь: четверо. По крайней мере, четверых он видел точно. Олег облегченно выдохнул – здесь вы, Павел Евдокимович, не рискнули отправиться в одиночное путешествие…

Это была отличная новость. С кем он бегает по тайге? На этот вопрос ответил всезнающий Вениамин: Бархан, Махно и Сыч. Лупатый и Торченый отправились в мир иной, туда им и дорога. Но те, что остались, наиболее решительны, устремлены, имеют неплохую физическую форму. А Сыч хорошо ориентируется в тайге – видимо, благодаря его навыкам беглецов до сих пор не поймали. Уходят грамотно, меняя направление и путая следы.

В последующие полчаса произошло кое-что еще. Времени не теряли, рвались через тайгу, пока совсем не стемнело. Треск стоял, как в печке, – ломался хворост под ногами. Попискивала рация.

Олег отдувался, но пока выдерживал. Преследовала мысль: еще пара дней такой беготни, и надо пришивать новые ноги.

По цепочке передали: «Всем оставаться на месте, найдено тело».

Волнение охватило – хоть бы Бугровский! Мертвый так мертвый, пусть подавится на том свете всей имеющейся у него информацией! Зато агенты, разбросанные по всему миру, вздохнут свободно.

Командовал Ракитин: «Всем наблюдать за обстановкой, не исключена засада».

Офицеры бросились инспектировать находку. Тело лежало в канаве, присыпанное жухлым лапником, боец проходил мимо, увидел торчащую руку с искривленными пальцами, испугался – ему показалось, что покойник выбирается из могилы. Тело приподняли за ворот, выволокли. Беднягу разули – из дырявых носков торчали грязные пальцы с черными ногтями. Мертвец тоскливо скалился, на горле густела кровь. Лицо уродовали засохшие ссадины и нарывы. Плечо было перевязано каким-то тряпьем, повязка почернела от крови.

Увы, это был не Бугровский. С данным экземпляром майор уже сталкивался – тот самый товарищ, что посек свою физиономию о корягу. Проверять пульс не стоило – лишние телодвижения.

Олег нагнулся. Мертвец еще не остыл, хотя и не сказать, что его прикончили минуту назад.

– Собаке – собачья смерть, – сплюнул Ракитин. – Нам же лучше. Поймал плечом шальную пулю – ну, тогда, на озере.

– Идти не мог, – согласился Худяков. – Вернее, мог, но медленно. Могли бы бросить в тайге, но проявили сострадание – прикончили. Ножом по горлу… и в колодец. – Вениамин презрительно сплюнул. – Хотя и правильно, он бы все равно не выжил. Прошу любить и жаловать – заключенный с погонялом Махно. Кстати, крайне опасный тип… ну, был, теперь уже нет. Ботиночки кому-то приглянулись. И что с ним делать, товарищ майор?